Безумный бог
Шрифт:
Адон задрожал и спрятался за моей спиной. Все три божества были высокими, как деревья, яркими, как солнце и стояли они всего в каком-то десятке шагов от нас. Я прикрыл глаза рукой, но все равно их образы ярко горели перед моим мысленным взором.
Пламя погасло в глазах Кайрика, и он поинтересовался с напускным терпением:
– Богиня Магии, откуда Келемвару знать то, что не является правдой? Это не я довел Адона до сумасшествия, а ты. – Он ослепил Блудницу самодовольной улыбкой и продолжил: – Я позволил патриарху взглянуть на тебя моими глазами, зрелище твоей
Мистра обрушилась на Единственного, и так велика была ее ненависть, что даже я разглядел в ней гарпию из кошмарных снов Адона.
– Ах ты, мерзкая болячка, червоточина! Я тебя сковырну…
– Постой! – Кайрик поднял обе руки, все еще улыбаясь. – Ты не имеешь права злиться на меня, богиня Магии. Келемвар знал о моем поступке. Он имел возможность спасти Адона задолго до того, как наш бедный старый друг совсем свихнулся и выпрыгнул в окошко.
Мистра не смогла скрыть удивления. Она взглянула в тусклые глаза Келемвара и печально покачала головой:
– Это правда? Ты давно все знал, еще когда пришел вызволять из вулкана душу Зейла… и ты это скрыл от меня!
Келемвар не стал ничего отрицать:
– Тайны мертвых принадлежат только им одним. Это правило осталось неизменным в моем городе.
– Зато ты сам изменился. – Глаза Мистры налились слезами сверкающей магии. – Я не могу любить этого нового бога, как когда-то любила человека.
От этих слов Келемвар опустил голову, хотя по-прежнему не сводил с богини серых глаз.
– Никому не следует любить Смерть. Мистра отвернулась, единственная слеза покатилась по ее щеке. Кайрик схватил со стола золотой потир, поднес к подбородку богини и поймал блестящую каплю. При этом он чуть ли не заверещал от восторга, и я поморщился, видя такую несдержанность с его стороны.
Мистра оттолкнула его:
– Отойди в сторону, Гнилое Сердце. – Она продрейфовала обратно на свое место за ограду. – Ты подбиваешь меня забыть, где мы находимся.
– Как пожелаешь. – Кайрик улыбнулся и вернул потир на стол. – Все равно я уже сделал, что хотел.
Келемвар молча смотрел на происходящее. Остальные боги качали головами или закатывали глаза, и даже я в своей глупости счел поступок Кайрика за еще один признак сумасшествия.
Тир ткнул культей в Единственного:
– Ты также можешь вернуться на свое место, Кайрик. Мы достаточно наслушались про Адона.
– И недостаточно наслушались обвинений в адрес Повелителя Смерти, – добавил Огм Мудрый. – Предлагаю вынести приговор в его пользу. Мы только что сами убедились, чем он пожертвовал ради долга.
Зал наполнился слаженным хором одобрения. Только Кайрик высказался против приговора. Впрочем, даже он возражал не слишком настойчиво. Меня это чрезвычайно озадачило, но потом я заметил, как хитро поблескивают его черные глаза, и мое удивление переросло в тревогу: в план Кайрика явно входило что-то еще, кроме моего чтения вслух «Кайринишада». Я бросил взгляд на свое сердце, уже сомневаясь, что оно когда-нибудь снова застучит в моей груди.
Тир поднял
– Совет провозгласил свое решение в деле Повелителя Смерти, но обвинение против него не было отделено от другого. Он и Мистра вместе предстают перед судом. Если мы выносим вердикт в отношении одного, то точно так же мы должны решить участь другого.
– Заслушаем для начала богиню, – предложил Огм.
Мистра обратилась к соратникам-богам со своего места за оградой:
– Я тоже извлекла уроки из своих ошибок.
– Твои действия говорят об обратном, – строго заметил Тир. Справедливый указал на черный обломок тюрьмы. – Ты не проявила должного уважения к решению Совета. Давайте не забывать, почему Хельму пришлось взять тебя под стражу. Ты угрожала свидетелю!
Тир показал на Маска, стоящего по другую сторону стола в десятке шагов от меня с Адоном. Как всегда, Повелитель Теней менял свои обличья одно за другим – но ни разу не оказывался целым, – однако он по-прежнему сжимал заговоренный меч принца Ганга.
На что богиня Магии ответила:
– Я с лихвой компенсировала Маску его потерю, если только он не захочет вернуть оружие принца Танга и попросить у меня другой дар.
Повелитель Воров окутал меч тенью и потряс головой, ибо он дорожил избавлением от Кезефа гораздо больше, чем потерянной конечностью.
Мистра продолжила:
– А на этом суде он не просто свидетель. Только благодаря его интриге Темпос выдвинул первоначальное обвинение. Повелитель Теней признался мне, что именно он во многом помешал мне с Келемваром, когда мы готовились к нашей защите.
Тир обратил незрячий взгляд на Маска:
– Это так?
Повелитель Теней пожал плечами и принял вид однокрылой птицы.
– Признание не всегда означает, что так оно и есть.
– На этом суде это именно так, – сообщил Тир. – Я не позволю лишать обвиняемых права на защиту.
– Не наказывай Маска из-за меня, – сказала Мистра. – Я считаю, что в долгу перед ним. Если бы не его вмешательство, я бы не поняла, насколько несправедливо поступаю со смертными Фаэруна.
Она специально выбрала слово «несправедливо», чтобы разжечь любопытство Тира, и он действительно сразу поинтересовался:
– О какой несправедливости идет речь?
– О деспотизме еще более тяжком, чем тот, который насадил Кайрик.
– Можно подумать, ты на такое способна! – Единственный воздел глаза к потолку.
– Тирания физическая ничто по сравнению с тиранией духовной. – Мистра обвела взглядом Детандера, Сильвануса и Чантию – всех тех, кто питал особо сильную любовь к свободе, даже больше, чем она того стоила. – Пытаясь отрезать от магии подлецов и агрессоров, я тем самым старалась изменить судьбу Фаэруна. Я не вправе этого делать, как не вправе и любой из присутствующих здесь богов.
– Выбор становится бессмысленным, если совершается под давлением, – согласился Огм Мудрый. – Смертные Фаэруна должны сами делать мир таким, каким они хотят видеть. Если мы не доверим им этот выбор, то судьба Фаэруна не будет представлять для них никакой ценности.