Безумный бог
Шрифт:
Летандер, Властелин Утра кивнул Тиру, и тот поднял обрубок руки, призывая к тишине.
– Солнце коснулось шпилей Кэндлкипа. – Справедливый указал на Кайрика. – Принц Лжи обвиняется в безвредности по причине безумия, из-за которого он перестал выполнять свой божественный долг по распространению раздоров и распрей за пределами собственной Церкви.
Тир обратил незрячий взгляд на Мистру и Келемвара:
– Богиня Магии и Повелитель Смерти обвиняются в некомпетентности по причине гуманности, из-за которой они, пренебрегая божественным долгом, выказывали неподобающую доброту смертным Фаэруна. – Справедливый обвел взглядом
– Первым буду говорить я. – Как только Кайрик произнес эти слова, мое заимствованное сердце ухнуло в груди: уж очень ему не терпелось заставить меня читать. – Против меня первого выдвинули обвинения, пусть же теперь меня первым и оправдают.
Я чуть не оглох от протестующих криков богов, бросающих на меня нервные взгляды. Я даже испугался, не готовят ли они против меня какую-то каверзу, которой мне уже не избежать.
Голос Огма заглушил все остальные:
– Именно потому, что тебя первым вызвали на суд, Кайрик, свой приговор ты выслушаешь последним. – Он старался не смотреть на черный том, лежащий на столе. – Суд начинается с тебя и закончится тобою.
Логику Переплетчика я так и не понял, но его соратникам в равной степени не хотелось испытать на себе воздействие книги, поэтому они дружно выразили одобрение.
К моему облегчению. Тир объявил:
– Решено.
Черные солнца в глазницах Кайрика засияли ярче прежнего, но он ухмыльнулся и снисходительно пожал плечами:
– Рано или поздно вы все равно меня выслушаете.
– Пусть это произойдет попозже, – парировал Тир и повернулся к Келемвару. – Первым слово получит Повелитель Смерти. Что ты заявишь суду, Келемвар?
– Виновен, – ответил бог из-под серебряной маски. По залу пробежал рокот удивления, чуть не сбив меня с ног. Келемвар шагнул вперед, пройдя сквозь золотую ограду, словно призрак. Я попятился, освобождая огромной фигуре побольше места.
Голос узурпатора звучал печально и торжественно:
– В прошлом я не выполнял своего долга. Не стану притворяться перед всеми вами. – Он медленно повернулся, обведя по очереди взглядом всех богов. – Я награждал храбрых и добрых, наказывал трусливых и жестоких и теперь раскаиваюсь в содеянном.
В этом месте Келемвар обратил бесстрастную маску смерти на Мистру, и Блудница наконец взмахнула ресницами и встретилась взглядом со своим бывшим любовником. Только блестящие глаза выдавали ее печаль, ибо они блестели от слез.
Келемвар продолжил каяться:
– Я судил людей так, словно сам все еще человек. Добропорядочные смертные верили в мою справедливость, вместо того чтобы верить в своих богов, а подлые дезертировали из своих Церквей при первых признаках неблагополучия. Мои действия подрывали веру в каждого присутствующего здесь бога. Значит, я поступал неверно.
Услышав это заявление, Мистра прикусила губу. Келемвар повернулся лицом к Повелителю Битв.
– Больше всего я виноват перед тобой, Темпос. Отдавая предпочтение смельчакам перед трусами, я тем самым провоцировал храбрых воинов беспечно расставаться с жизнью, а у трусов появлялся отличный предлог прятаться по своим норам. Клянусь, я поступал так не намеренно.
Лицо Темпоса было скрыто забралом, но он вознес окровавленные руки и раскрыл ладони в примирительном жесте. Повелитель Битв хотел было заговорить, но Келемвар
– В прошлом я был виновен во всем этом, но когда изменился сам, то изменил и свое королевство. – Келемвар обвел себя рукой с ног до головы, обращая внимание присутствующих на свой новый облик. – Приглашаю всех вас прислать свои аватары в новый Город Мертвых. Судите меня не по моим прошлым деяниям, а по тому, что найдете там сейчас.
Говоря это, узурпатор распахнул городские ворота. Многие божества проследовали за ним, только Сьюн замешкалась у зеркальных створок – увидев в отражении какой-то маленький недостаток, богиня сразу убедилась, что Повелитель Смерти выполнил все, о чем говорил. Остальные продолжали свой путь, оглядывая пепельные улицы, запруженные жителями с тусклыми глазами, проходя целые предместья серых зданий и мертвых деревьев, пересекая неуклюжие мосты, перекинутые через неподвижные стальные реки. Боги не видели ни жестокости, ни угрозы, но радости они тоже нигде не заметили: царство Повелителя Смерти превратилось в обитель унылых духов и бесстрастных теней, место, где не наказывали, но и не награждали. И в самом центре этого мрачного города маячил Хрустальный Шпиль, парящий минарет дымчатого коричневого топаза, окруженный очередью печальных духов. Лживых и Неверных.
В Зале Полярной звезды Мистра вцепилась в золоченые поручни, чтобы не упасть. Она горестно уставилась в пол перед собой, плечи ее поникли, но первым заговорил Кайрик:
– Очень убедительно, Келемвар. – Единственный закатил горящие черные глаза под потолок. – Неплохое представление, которое можно ликвидировать так же легко, как и устроить. Неужели ты в самом деле ждешь, что мы поверим, будто ты так внезапно переменился?
Ответ Келемвара прозвучал зловеще спокойно:
– От тебя я ничего не жду, Безумец. Ты не способен учиться на собственных ошибках, поэтому не понимаешь, как это получается у других.
– Ничему ты не научился! – Кайрик направил указующий перст на Адона. Патриарх Мистры трусливо жался ко мне, стараясь не смотреть на богиню, которой боялся. – Даже сейчас ты защищаешь Адона!
– Никого я не защищаю, – ответил Келемвар. – Судьба Адона решится, когда он предстанет передо мной в Зале Суда.
– Он мой! – Кайрик прошел сквозь ограждение и двинулся дальше.
Тир выхватил из-за пояса боевой топор и ткнул им Кайрика:
– Не смей прикасаться к свидетелям!
Кайрик продолжал двигаться вперед, и тогда от стены одновременно шагнули все пять аватар Хельма. На одну ужасную секунду мне показалось, что наш Темный Повелитель не послушает команды Тира, но он резко остановился, нос к носу с серебряной маской Повелителя Смерти. Келемвар оставался спокойным, как труп.
– Я украл душу Адона! – выпалил Кайрик. – Ты не имеешь права держать ее у себя.
– Я тебе и раньше говорил, – последовал бесстрастный ответ, – что ты ничего не украл, кроме его жизни. Адон никогда не молился тебе, поэтому теперь он остается Лживым и Неверным.
На этот раз слова узурпатора вывели из себя Мистру.
– Как ты смеешь называть моего патриарха Неверным и Лживым! – Она миновала ограждение, воспарив над полом, чтобы избавить себя от позора шагать в кандалах. – Адон никогда бы не отвернулся от меня, если бы Кайрик не довел его до сумасшествия. Тебе это прекрасно известно!