Безумный бог
Шрифт:
Хотя Единственный почтил этот город, пожив там недолго до Времени Бедствий, Арабель с виду ничем не отличался от любого другого варварского городка: в нем так же было полно бродячих псов и в открытых канавах роились насекомые. На узких кривых улочках почти не было людей, большинство жителей у себя в домах поглощали ужин. В воздухе витали запахи жареного мяса и теплого хлеба. После моих утренних испытаний и последовавшего за ними нелегкого пути я чувствовал, что заслужил хорошую еду и мягкую постель.
Я направил Халу к одному
– Добро пожаловать, путешественник, – произнес он. – Чем я могу…
Не успел я произнести ни одного слова, как Хала перекусила его алебарду пополам и отбросила охранника на мостовую.
– Клянусь Тормом! – Охранник выронил бесполезную палку и потянулся к мечу. – Следи за своим животным!
Бедняга не знал, какую глупость произносит. Его меч еще не покинул ножен, а Хала уже откусила изумленному парню руку. Нет смысла описывать, что затем последовало, скажу лишь только, что мне повезло: я успел спасти кошелек с монетами, прежде чем моя прожорливая лошадка проглотила стражника целиком.
Я отошел в конец улицы и благодаря своей темной одежде и растрепанному виду умудрился выглядеть настолько подозрительно, что те несколько прохожих, которые оказались на улице, перешли на другую сторону. Пока я слушал, как Хала поглощает свою еду, мои мысли естественно обратились к собственному пустому желудку и мягкой постели, которой я мог бы насладиться после ужина.
А стоило мне подумать о мягкой постели, как я тут же вспомнил о жене и о несвоевременном чуде. Желчь вскипела у меня внутри, грудь сковало обручем, и я так разозлился из-за дел, творящихся в Калимшане, что даже не заметил тощей фигуры в плаще с капюшоном, пока этот человек почти не наткнулся на меня.
Я посторонился и решил обратиться к нему с тем же самым вопросом, который собирался задать охраннику.
– Господин, не могли бы вы подсказать мне хорошую гостиницу?
– Ну конечно! – Человек заговорил на тысячу голосов, а когда поднял голову, я разглядел костлявое лицо Кайрика. – Но до тех пор, пока ты не нашел «Кайринишад», какой тебе толк от гостиницы?
Заклинание вынудило меня ответить:
– Я голоден и устал.
– Ну и что? – спросил Кайрик.
Я вздохнул, понимая, что бесполезно заявлять, будто я не в состоянии продолжить путь без отдыха. Правда заключалась в том, что я жалел самого себя и по этой причине не хотел ехать дальше, и кто знает, что еще я мог бы выпалить сгоряча?
– Малик, похоже, ты больше не болеешь всем сердцем за дело. – Единственный постучал по своей груди, напоминая мне, как он это узнал. – Возможно, тебя… чем-то отвлекли?
– Возможно, – сказал я, но тут чары Блудницы заставили меня добавить: – Я ни о чем другом не могу думать, как о позоре, который навлекли на мое доброе
Кайрик ухмыльнулся (а когда ухмыляется лицо скелета, то это само по себе ужасно) и сказал:
– Я так и думал. – Единственный на секунду отвел взгляд, после чего произнес: – Больше можешь не беспокоиться насчет жены и принца. Я устранил эту проблему.
– То есть как – устранил, Всемогущий?
– Устранил, и все тут, или ты не понимаешь, Малик? Можешь больше о них не думать.
– О них? – Я пошатнулся, попятившись, ведь одно дело проклинать свою неверную жену и совсем другое – узнать, что это уже сделано. – Значит, моя жена… исчезла? Я больше ее не увижу?
– В этой жизни – нет. – Два черных солнца под бровями Единственного сердито вспыхнули, – Я удивлен, что ты обеспокоен ее смертью. Как ты можешь думать о своей жене, когда мне предстоит предстать перед судом?
– Из-за ужасного позора, который она… – Но тут мое горло словно перехватило и язык сам произнес следующие слова: – Из-за того, что мне будет ее не хватать.
Единственный щелкнул челюстью, после чего смерил меня таким долгим взглядом, что я чуть было не решила что он превратился в статую. Тем не менее, он не удивился больше меня самого, ведь я только тогда осознал правду, когда эти слова невольно слетели у меня с языка!
Наконец Единственный покачал головой:
– Я не верну ее к жизни, Малик. Она слишком тебя отвлекает. – Он обнял меня костлявой рукой за плечи и притянул к себе как брата. – Но возможно… если приложишь все силы и поедешь быстро… я услышу ее зов с равнины Фуги. Позже, после того как ты добудешь «Кайринишад», ты сможешь присоединиться к ней в Замке Верховного Трона.
Я не знал, радоваться мне или горевать, ведь он не сказал, как скоро это произойдет.
– Это больше, чем я заслуживаю!
Кайрик похлопал меня по плечу:
– Ты не прав, Малик. Если ты подведешь меня, то присоединишься к своей жене в Городе Мертвых, – это я обещаю. – Единственный бросил взгляд на запад в сторону Ураганных Пиков, маячивших за городскими стенами. – А пока перестань думать о жене. Тебе нужно беспокоиться о других женщинах.
Я посмотрел в ту же сторону. Там, вырисовываясь силуэтом на фоне алого солнечного шара, опускавшегося к горизонту, я увидел гиппогрифа и его наездницу.
– Эта ведьма – настоящий дьявол из преисподней!
– Нет, Малик, – поправил меня Единственный. – Она просто Арфистка.
29
Когда человека охватывает беспричинный страх и он сознает это, то начинает сомневаться, все ли в порядке у него с рассудком. Он, уже не уверен ни в том, что видит, ни в том, что слышит, как и в собственных мыслях, лезущих в голову. Он знает только, что пока жив и что какая-то сила извне хочет, чтобы он был мертв. Таково было состояние патриарха Адона.