Безумный бог

Деннинг Трой

Хала фыркнула мне в лицо точно так, как тогда, когда я отнял у нее кость, потом сняла копыта с моей груди и затрусила прочь.

– Хала!

Я попытался подняться, но оба трупа толкнули меня обратно. Я схватил камень и пробил одному из них череп, но это не помогло: тварь по-прежнему крепко меня держала. Третий труп схватил камень и припечатал мою руку с оружием к земле.

– Хала!

В ответ она лишь насмешливо фыркнула откуда-то издалека. Я брыкался, вырывался, катался по земле, пытаясь освободиться, но каждый раз появлялся очередной труп и придавливал меня к земле. Через несколько секунд я оказался похороненным

под грудой гниющей извивающейся плоти, а руки и ноги у меня были изломаны и скрючены почище, чем извилины в мозгу нашего Темного Повелителя.

Я проклял Единственного на тысячу ладов. Я назвал его фигляром и ослом, мошенником и плутом, сквалыгой и пустобрехом, растратчиком чужого богатства и убийцей, и лжецом, и вором, и сотней подобных презренных имен. И я не раскаялся; я думал, на какие огромные жертвы мне пришлось пойти ради любви к Кайрику, и все пошло прахом, когда он дал мне лошадь настолько коварную, что она предала меня из-за паршивой кости!

То, что Единственный тут же не поразил меня насмерть – свидетельство его безграничного сочувствия, а возможно, результат защиты Тира. Когда я услышал, что ко мне подкрадывается кто-то более грациозный, чем труп, моя кощунственная ярость остыла. Я примолк, прислушиваясь с надеждой, как этот человек остановился возле меня, убрал несколько конечностей с моего лица, и только тогда я разглядел того, кто меня предал.

– Тира!

Она успела переодеться, сменив грубую холщовую робу, в каких ходили в храме Единственного, на шелковый наряд с декольтированным лифом. На шее у нее висел серебряный амулет в виде человеческой руки, с ладони которой смотрели два зеленых глаза – святой символ Йахту Звима. На ее лице все еще виднелись следы от полученной оплеухи, которой я ее наградил.

– Как приятно вновь тебя увидеть. Малик. Удивительно, что Бейндед тебя не убил. – Она мило улыбнулась, а потом плюнула мне в лицо. Я не смог даже утереть плевок с глаз, тогда она отвернулась и добавила: – Сейчас он вполне безобиден, Верховный Тиран.

Камни заскрипели под толстыми подошвами, а затем на меня уставился тот внушительный человек, силуэт которого я уже видел на краю траншеи. У него было царственное лицо с решительным подбородком, обвисшими рыжими усами и белесыми глазами, такими же холодными и жестокими, как сердце, хлюпавшее в моей груди.

– Я Физул Чембрюл. – Он достал из-за пояса мешок и опустился рядом, чтобы натянуть его мне на голову. – Говорят, ты меня ищешь.

43

Город Мертвых стал похож на драгоценный камень, потерявший блеск. Келемвар стоял в самой высокой башенке Хрустального Шпиля и смотрел, как серая волна катит по его царству. Волна разливалась все шире, и огоньки в окнах, мигнув, затухали, сияющие уличные фонари гасли, яркие свечи, полыхнув несколько раз, меркли в темноте. Остался пепельный отблеск, он покрыл город, словно саван, освещая каждый уголок бледным мерцанием, не дававшим никакой тени. Повелитель Смерти истреблял весь свет в своих владениях. Отныне и впредь ни одно пламя не должно было возгореться в этих стенах, ни одно солнце не должно было взойти над городскими улицами. Город Мертвых навсегда лишился яркого света и бархатной тьмы, в нем остались только серые сумерки.

– Келемвар, что-то мне не очень нравятся эти изменения. – С этими словами рядом

с Повелителем Смерти появилась Мистра. – Надеюсь, ты простишь меня, что я так говорю.

– Мне нечего прощать. – Келемвар повернулся лицом к Мистре, и оказалось, что он изменился еще больше, чем его город. – Я сделал это не для твоего удовольствия.

Мистра охнула. Она сразу заметила, что Келемвар сменил свои обычные кожаные доспехи на серый плащ с черным капюшоном, но она не была готова увидеть то, что открылось ее взору. Мужественное лицо ее возлюбленного теперь скрывала бесстрастная серебряная маска смерти. Некогда яркие зеленые глаза превратились в тусклые серые шары без зрачков, а грива нечесаных черных волос стала белой и шелковистой, словно паутина. Даже его мускулистая грудь, скрытая под кольчугой, казалась впалой и худой.

Келемвар взмахнул рукой, указывая на свою новую фигуру.

– Этот вид больше соответствует моей истинной природе.

Мистра поднесла руку ко рту и промолчала, не найдя ни одного любезного слова.

Келемвар пожал плечами:

– Я вижу, Авнер добился успеха.

– Да. Спасибо, что прислал его.

– Маск его прислал, не я.

– Авнер так и сказал. – Мистра сделала паузу. – Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Авнер не заслуживает…

– Авнер теперь Серафим Воров. Что сделано, то сделано, а у тебя нет времени, чтобы тратить его попусту на то, что уже не переделать. – Келемвар взял Мистру за руку и повел ошеломленную богиню в другой конец комнаты. – Как только Хельм освободится, он будет искать тебя здесь. Пожалуй, тебе следует увидеть то, что ты хочешь увидеть, а потом уйти. У тебя еще много дел перед судом.

Мистру поразила его сухость, но она кивнула, признавая, что Келемвар прав.

– Да, Талое готовит вторжение…

– Забудь Талоса, Мистра, ответь на обвинения! – Они дошли до стены башни, и Повелитель Смерти заговорил чуть спокойнее. – В противном случае мы оба обречены. Тир ведь не разделил наши обвинения.

– Тебя только это заботит, Келемвар? – Мистра рывком высвободила руку. – Никогда не думала, что ты настолько эгоистичен. Пожалуй, тебе следует привести Адена, а потом я уйду.

– Я не могу его привести. – Келемвар указал сквозь хрустальную стену на огромную толпу душ, ожидавших решения своей участи перед дворцом. – Адон стоит в очереди.

– В очереди? – Мистра прижалась лицом к хрусталю и всмотрелась в серую мглу над Городом Мертвых. Но толпа стояла слишком далеко даже для богини: она не разглядела ни одной души. – Ты заставляешь Адона стоять в очереди?

– Конечно. Он отрекся от тебя при жизни, это делает его одним из Неверных. Кроме того, он просил меня украсть твоих последователей с равнины Фуги, а это делает его одним из Лживых.

– Но Адон ведь безумен! – обрушилась на Келемвара Мистра. – Ты понимаешь это лучше, чем кто-либо.

– Ко мне попадают даже безумцы, которые отвечают за свой выбор. – Келемвар уставился на толпу. Его глаза тоже не различали отдельных душ, но он знал, которая из тех песчинок была Аденом; та, что находилась в самом конце очереди. – Если я не стану наказывать безумцев, когда они отворачиваются от своих богов, тогда половина Фаэруна сойдет с ума. Слишком много смертных ленятся оказывать своим богам должные почести.