Безумный бог
Шрифт:
– Замолчи, свинья! – Тира ударила меня между лопаток. – Я на всю жизнь нахлебалась Кайрикова дерьма.
– Нет, моя дорогая. – Физул потянулся за мою спину и отвел Тиру в сторону. – Позволь Малику высказаться. После всего, что ты мне о нем рассказала, я сам хочу послушать его речи.
– Мне нечего, добавить, разве что только одно: ты подлый предатель, потому что прочитал всему городу «Истинное жизнеописание Кайрика». – Тут я сделал паузу, внимательно присматриваясь к Физулу, не выдаст ли он чем-то, где находится книга, если она вообще здесь, но в глазах его только сверкнул гнев. Тогда я продолжил: – Это ты
Физул крепче сжал мою руку, только этим показав, как велик его гнев.
– Жаль, что ты так думаешь, Малик. Лично я ничего дурного тебе не желаю. – Физул остановился на священном символе, нарисованном на полу, и у меня возникло неприятное чувство, словно зеленые глаза смотрят прямо на меня. – Скажу больше: я хочу помочь тебе.
– Помочь?
Физул кивнул:
– Я хочу сообщить тебе правду о Кайрике.
– Ничего не может быть замечательнее! – Я не мог сдержаться, поверив в то, что он грозится прочитать мне «Истинное жизнеописание». – Я готов.
Физул нахмурил брови; удивившись моему согласию, затем покачал головой:
– Сначала мы должны очистить твой разум. – Он взглянул за мою спину, чтобы кивнуть Тире, после чего снова обратился ко мне: – Правда… усвоится лучше… если твои помыслы очистятся.
Я почувствовал, как по моему хребту прошелся нож. Никакого вреда, разумеется, мне лезвие не причинило, зато жутко пострадала моя одежда. Сырой ветер коснулся тех частей моего тела, которые редко испытывали подобное, а потом Тира содрала распоротые обноски, оставив меня голым, как в тот день, когда я родился.
– Ты же говоришь, что собираешься очистить мой ум!
– Так и будет, Малик, – произнесла Тира, – так и будет.
Она вышла из-за моей спины и остановилась передо мной, и мне пришлось прикрыть интимные части ладонями. Тира шлепнула меня по лицу и, схватив за наручники, рывком подняла запястья к животу:
– Тебе нечего от нас прятать.
– Сразу так бы и сказала! – Я всегда гордился, и небезосновательно, что так щедро наделен природой.
Тира снова собралась ударить меня, но Физул перехватил ее руку и покачал головой:
– Не будь к нему чересчур строга. Малику еще предстоит понять. – Верховный Тиран обхватил меня за плечи мускулистой рукой и повел к стене. – Тира утверждает, что ты не чувствуешь боли, Малик.
– Верно! – Я всего лишь надеялся избежать бессмысленной траты времени для нас обоих, но заклинание Мистры заставило меня добавить: – Во всяком случае, последние несколько дней.
– Вот как? – Физул схватил мои наручники и вздернул их обратно на живот, когда я из скромности снова опустил руки вниз. – Так вот, есть много способов очистить мысли человека.
Физул остановился в пяти шагах от стены. Перед нами в мигающем свете факела стояли три огромных и сложных устройства. Великий Уничтожитель жестом указал на первое из них. Над столом, снабженным великим множеством ремней, были подвешены четыре медных шара, от каждого отходила тонкая стеклянная трубочка, и все они соединялись вместе в миниатюрный краник, висящий прямо над деревянной подпоркой под голову.
– Пытка каплями. – Физул подозвал Тиру. – Покажи.
Тира шагнула в круг света и повернула краник. Из него вытекла капля воды и упала чуть выше деревянной подушки. Следующая капля появилась спустя секунду или две.
Мне эта пытка не показалась
Физул подвел меня к следующему устройству, представлявшему собой наклоненный стул, также со множеством ремней. Перед стулом находился маленький круглый столик, на котором стоял с десяток керамических горшков, закрытых крышками с петлей в самом центре. Тира подкрутила что-то под столом, столешница повернулась на одну двенадцатую долю круга так, что перед стулом оказался один из горшков. Маленькая планка, приделанная к стулу, угодила в петлю на крышке и сорвала ее. Тут же по комнате распространился запах, словно скунс поднял свой хвост.
– Пытка запахом.
Я невольно ухмыльнулся. Во время моего пребывания у стен Кэндлкипа мне приходилось питаться отбросами, которые воняли посильнее.
Физул подвел меня к следующему приспособлению, оказавшемуся не чем иным, как грязной медной лоханью, наполненной темной водой.
– Ванна с угрями. – Тира замешкалась за нами, Физулу пришлось вызывать ее к лохани, – Продемонстрируй!
Тира побледнела, но закатала рукав и сунула руку в воду. Раздался всплеск. Сквозь стенку лохани до нас донеслось тихое шипение, после чего Тира закатила глаза. Зубы у нее застучали, подбородок вздернулся, она начала дрожать, а потом повалилась на спину. Когда ее рука показалась из воды, что-то черное и плоское отлепилось от ее предплечья и скользнуло обратно в лохань.
Взгляд у Тиры остекленел. Она попыталась встать на колени, но руки и ноги ее не слушались, однако она ничем не выдавала, что ей больно. Более того, казалось, будто она вообще ничего не чувствует.
Физул шлепнул меня и указал на руки, которые я снова опустил ниже живота. Когда я их поднял, он одобрительно кивнул:
– Мы тебя полностью погрузим в ванну, разумеется.
– Само собой. – Хотя я попытался изобразить равнодушие, мне удалось лишь неубедительно пропищать.
Верховный Тиран помолчал, давая мне время поразмышлять над увиденным. Я догадался, что он намерен не просто «преподать мне правду о Кайрике». Чтобы разрушить мою веру в силу Единственного, ему нужно было только достать «Истинное жизнеописание Кайрика» и прочитать вслух, а остальное сделали бы слова Огма. Но Физул хотел большего: он пожелал заставить меня клянчить «правду», словно это могло послужить оскорблением Единственному и благодеянием его собственному богу, Йахту Звиму. Я был рад ему услужить, так как знал, что все равно Кайрик посмеется последним и что ни одна страница «Истинного жизнеописания» никогда не заставит меня отвернуться от нашего Темного Повелителя – во всяком случае, пока в моей груди хлюпает сердце Единственного, а мое собственное бьется в его груди.
– Ты тратишь попусту время на все это очищение, – сказал я. – Я и так готов выслушать твою правду.
Физул покачал головой:
– Мне мало, чтобы ты выслушал правду, ты должен впитать ее.
Сердце Единственного чуть не выскочило у меня из груди, ведь Физул попался на простейший трюк, известный любому торговцу. Верховный Тиран даже не думал возражать против моего предложения прочитать мне книгу, таким образом он как бы признал, что «Истинное жизнеописание Кайрика» все еще у него. Теперь мне лишь оставалось убедить его открыть тайник, но тут, как я понял, требовались более действенные меры.