Безумный бог
Шрифт:
– Но он меня не присылал! Единственный прочел собственную книгу и теперь окончательно спятил! Он считает себя таким же великим, как Эо, и ждет от остальных богов, что они станут подчиняться его воле, поэтому он требует, чтобы я принес ему «Кайринишад», и тогда он будет править миром по-своему! – Мне на грудь навалилась невыносимая тяжесть. Я едва не задохнулся, руки и ноги у меня свело от холода, и я по своей глупости еще больше преисполнился решимости убедить Физула, что говорю правду. Я провел рукой по своему рыхлому телу. – Ты только взгляни на меня. Я вовсе не герой! Когда я все-таки нашел «Кайринишад», то даже не смог поднять том, а Единственный
Заклинание Мистры не позволило мне произнести должные слова раболепия. Тогда я схватил край робы Физула и поцеловал как безумный, но Верховный Тиран по-прежнему смотрел на меня с подозрительным прищуром. Потом он поднял меня с пола, словно пустой мешок, и снова швырнул в лохань. Верблюд на моей груди превратился в слона. Мое тело обвил огромный угорь, но я не потерял сознания сразу, как в прошлый раз; сейчас я почувствовал, как скользкие твари утягивают меня под воду. Я едва успел высунуть лицо и сделать несколько глотков воздуха, прежде чем снова опуститься на дно. В запястье мне впилось что-то твердое и острое, затем мои глаза закатились, и я больше ничего не чувствовал.
Когда я очнулся, прошло, наверное, несколько секунд, не больше, так как Верховный Тиран успел только вывалить мое тело на пол и как раз вынимал крюк из цепи моих наручников. Кайриково сердце по-прежнему вело себя так, словно на моей груди расположился слон. Мои мускулы подрагивали, в ушах звенело, а на языке был привкус миндаля, но видел я гораздо лучше, чем после первого окунания.
Физул потыкал в меня крюком:
– Ты должен признаться,
– Признаю, что ты мешок мочи, вышедшей через гнойную дырку, какой и является рот Йахту Звима! – Раз он не желал слушать правду, что еще мне оставалось, как не вернуться к первоначальному плану? – Когда пройдет Год Кровавой Бойни, твой бог будет выносить горшки во Дворце Вечности, а тебе достанется чистить кладовки!
Невыносимый груз тотчас исчез с моей груди, и я понял, как был слеп, что искал спасения у какого-то другого бога, а не у Кайрика. Только Кайрик был божеством моего сердца, и другой судьбы мне не дано, как та, которую он предначертал. Я мог благоденствовать лишь в тени его величия или погибнуть во тьме, отвергнутый им!
Как глупо было думать, что можно избежать своей судьбы. На меня напал приступ хохота, ибо я почувствовал себя таким же идиотом, как любимый шут калифа, а уж тот всегда умел рассмешить меня до колик.
Физулу, однако, было не до смеха. Он наклонился, схватил меня за наручники и поднял с пола, после чего взглянул мне в глаза убийственным взглядом.
– Почему ты пытаешься разозлить меня? – Он жарко задышал мне в лицо. – Неужели Кайрик так извратил твой разум, что теперь тебе нравится все это?
С этими словами он швырнул меня обратно в лохань с угрями.
Я сразу перестал смеяться. Скользкие твари обвили меня со всех сторон, и снова их жуткая магия прожгла мою каждую косточку. В ушах зазвенело, руки и ноги свело судорогой, зубовный скрежет отдавался в черепе, но я так и не лишился сознания. Это было не таким уж благом, как могло бы показаться, ибо, если не считать бесконтрольной дрожи, я не мог шевельнуть ни ногой, ни рукой. Угри утянули меня под воду. Раскрыв от ужаса глаза, я наблюдал,
После того как я вынырнул в четвертый или в пятый раз. Физул подцепил мои наручники крюком и снова выудил меня из лохани, избегая дотрагиваться до нее самому. Я с трудом поднялся с пола и, пошатываясь, обнаружил в этой камере пыток двух новых визитеров. Одним из них оказался старший охранник, вынудивший меня обманом расстаться с двумя серебряными монетами у городских ворот. Рядом с ним стояла стройная женщина в темной одежде и под вуалью.
– Здравствуй, Малик, – сказала она. – Еле тебя догнала.
Я сразу прикрылся, хотя руки у меня по-прежнему дрожали и были в наручниках.
– Оставь меня в покое! Не суйся не в свое дело, Арфистка!
– Арфистка? – воскликнул Физул. Тира тоже охнула, а Чембрюл повернулся к охраннику. – Ты привел Арфистку в мой храм?
– Она не говорила, что она Арфистка! – Охранник схватил Руху за руки.
Ведьма не сопротивлялась, лишь смотрела на меня сквозь вуаль.
– Ну что, Малик, нашел, что искал?
Тира замахнулась было, чтобы ударить ведьму по лицу, но Физул перехватил ее руку. Руха продолжала на меня пялиться:
– Или ты опоздал?
– Как опоздал? – Я оторопел.
Ведьма кивнула:
– Суд над Кайриком закончился еще вчера.
Руха обманывала меня, но откуда мне было тогда знать? Я провел привязанным на столе восемьдесят шесть тысяч капель, а потом столько раз нырял в угрёвую ванну, что зубы у меня до сих пор стучали, а я даже не мог отсчитать время по биению собственного сердца. Я повалился на пол и принялся биться головой о стенку лохани.
– Если суд закончился, тогда я пропал! – Мне даже в голову не пришло поинтересоваться, какой был вынесен вердикт. Я думал только о своих восьмидесяти шести тысячах капель, трех угрёвых ваннах и обо всех своих мучениях, оказавшихся напрасными. Я бросился в ноги Физулу Чембрюлу. – Готов все тебе рассказать… только больше не мучай меня.
Верховный Тиран самодовольно ухмыльнулся и обратился к охраннику:
– Можешь идти. Я пришлю Тиру, если ты еще понадобишься. Арфистку оставь здесь.
Охраннику не очень понравилось, что его отправляют обратно, но он беспрекословно передал Руху заботам Тиры, а сам скрылся в туннеле, служившем входом в храм. Только когда шаги его затихли, Физул снова повернулся ко мне:
– Твое признание должно быть правдивым и полным…
– Да будет благословенно твое имя! – Мне хотелось добавить, что он также самый милосердный и мудрый из всех людей, но я не мог врать. – Что ты хочешь знать?
– То, что и всегда. Кто прислал тебя и зачем?
Я застонал.
– Кто прислал тебя и зачем? – Верховный Тиран подтянул меня за наручники и склонился к моему лицу. – Ты должен сказать правду, иначе я не смогу тебе помочь.
– Я пришел по собственной воле. – Ответ прозвучал очень неубедительно. Я знал, что Верховный Тиран поверит только одному признанию: меня прислал Кайрик, чтобы убить его. – Никто меня не присылал.
– Малик! – Физул с такой силой встряхнул меня, что чуть не сорвал все цепи. – Я устал от твоих игр!