Безумный корабль
Шрифт:
Малта приморозила к своему лицу вымученную улыбку и вложила свою руку в его. Сервин подхватил ее – и они выплыли на середину. С непередаваемой грацией двух собак, кружащихся за хвостами друг дружки. Оказывается, Малта успела так приспособиться к Рэйну, что шаг Сервина, хоть тресни, казался ей слишком коротким. И он не вел ее, а, скорее, крутил и шатал туда-сюда. И безоблачно улыбался, нимало не догадываясь о собственной неуклюжести.
– Наконец-то ты здесь, у меня в объятиях, – проговорил он негромко. – А я уже думал, моя мечта никогда не исполнится! И все-таки ты
И так далее, и тому подобное. Малта толком не слушала, что он нес, лишь понимала, что комплименты сыпались градом. Она терпела, стиснув зубы в подобии улыбки и изо всех сил пытаясь не смотреть на Рэйна с той… другой. По его закрытому вуалью лицу ничего нельзя было прочесть, и тем не менее было похоже, что женщина полностью завладела его вниманием. В сторону Малты он даже ни разу головы не повернул…
Вот так.
Стало быть, она потеряла его.
Вот так быстро, вот так просто…
Одно лишнее словцо – и его больше нет для нее.
Малта чувствовала себя так, будто у нее вырвали сердце, оставив на его месте в груди пустоту. Ах, глупость какая!… Ведь она так и не успела решить для себя, любит она его или нет!… Значит, эта боль не из-за утраты любви. Из-за чего же тогда?… Наверное, все оттого, что он заверял, будто любит ее, а она, дура, поверила. Он же – теперь это было вполне очевидно – ей лгал. А посему теперь ее мучила лишь уязвленная гордость, не более. Да, да, именно так!… Она сердилась оттого, что он выставил ее дурой. Да и вообще, что за дело было ей до него? Кстати, в данный момент она танцевала с другим. С очень красивым, между прочим, мужчиной. Который к тому же на нее надышаться не мог. Так зачем ей этот Рэйн?… Она даже лица его ни разу не видела. Каким же образом она могла успеть влюбиться в него?…
И тут у нее окончательно закружилась голова: она увидела, как Рэйн склонился к партнерше, чтобы ни в коем случае не пропустить ничего из сказанного ею. Или, в свою очередь, доверить ее ушам нечто сугубо личное… Она же отвечала ему со всей серьезностью и весьма многословно. Малта едва не споткнулась, Сервин ее подхватил. При этом он продолжал нести какую-то чушь насчет ее розовых губок… «Во имя Са!… И что я должна отвечать на подобное словоблудие?…»
– Ты тоже очень хорош сегодня, Сервин, – услышала она свой собственный голос. – Твоя семья наверняка гордится тобой!
Он заулыбался так, словно она превознесла его до небес.
– Подобные слова из твоих уст так много значат для меня…-заверил он Малту.
Танец наконец завершился. Сервин очень неохотно выпустил ее из объятий, и она отступила. Взгляд выдал ее – она тотчас принялась высматривать Рэйна. Вот он низко склонился к руке Подруги… А потом жестом указал на уставленный светильниками сад и ярко освещенные дорожки за дверьми Зала… Малта попыталась найти в себе хоть какую-то
– Можно, я принесу тебе немножко вина? – спросил Сервин.
– Пожалуйста. И… я хотела бы немного отдохнуть…
– Ну конечно!
И Сервин подал ей руку, чтобы проводить.
Когда Грэйг ухватил Рэйна за руку, тот, повернувшись, едва не врезал ему кулаком:
– Пусти! Не сейчас!…
Малта, его Малта уходила прочь, и этот мальчишка Трелл, обладатель молочно-нежной кожи, уже стремился к ней сквозь толпу. Не самое лучшее время для дружеских разговоров!
Но Грэйг с силой сжал его руку и выговорил негромко, но со значением:
– Со мной только что танцевала одна из сатрапских Подруг…
– Великолепно. Надеюсь, это была та, хорошенькая. Пусти наконец!…
И Рэйн вывернул шею, пытаясь проследить за Малтой, исчезавшей в толпе.
– Нет, – Грэйг был непоколебим. – Ты должен пригласить ее на следующий танец. Я хочу, чтобы ты своими ушами выслушал то, что она мне рассказала. Потом разыщешь меня в саду, возле углового дуба, что на восточной дорожке. Надо решить, кому еще рассказать об этом. И что следует предпринять!
Голос Грэйга так и дышал напряжением, вот только Рэйну как раз сейчас было совершенно не до того. Он попробовал изобразить легкомыслие:
– Мне надо сперва переговорить с Малтой. Как жечь склады, можно обсудить и потом!
Грэйг, однако, не выпустил его руку:
– Я не шучу, Рэйн! Дело неотложное! Я и так боюсь, не оказалось бы уже слишком поздно! Речь идет о заговоре против сатрапа!
– Ну так ступай, влейся в ряды, – раздраженно посоветовал Рэйн. Ну почему его заставляли думать о политике именно теперь? Малта была обижена, ей было больно, так больно, что он сам всем существом ощущал ее боль. Он обидел ее, и теперь она скиталась в толпе, словно потерявшийся котенок. Ему надо было переговорить с ней, причем безотлагательно. Малта, Малта. Она так ранима…
– Калсидийцы и некоторые из его собственных вельмож сговорились убить его, а обвинят в злодействе Удачный. Ты понимаешь, что это значит? Они сровняют город с землей, и за это вся Джамелия их только благословит. Пожалуйста, Рэйн!… Не медли, прошу тебя! Поди пригласи ее танцевать. А я побегу найду мать и сестер, и пусть они устроят, чтобы кое-кто из других торговцев встретился с нами в саду… Иди же к ней, иди! Вон она там, в простом кремовом платье, рядом с возвышением стоит… Пожалуйста, подойди к ней!
Малта тем временем окончательно скрылась из вида. Рэйн одарил «младшего братца» взглядом, который, кажется, ошпарил его даже сквозь вуаль: во всяком случае, Грэйг выпустил его руку. Рэйн передернул плечами и рассерженно тряхнул головой. Грэйг поторопился прочь.
Рэйн же медленно, с очень тяжелым сердцем повернулся и двинулся вперед, туда, где стояла Подруга сатрапа. Та наблюдала за ним. При его приближении она сказала нечто остроумное женщине, с которой перед тем разговаривала, кивнула ей и отступила прочь. Рэйн остановился перед ней и отвесил короткий поклон.