Безумный корабль
Шрифт:
– А Малта где?…-наконец спросила Роника. В присутствии Сельдена о Даваде она сочла за лучшее не упоминать.
– Я ее еще не нашла, – отозвалась Кефрия. – Я слышала голоса… вначале… там были еще люди. Потом я стала звать… Мне показалось, я слышала твой голос, но ты не сразу появилась… А Малта так и не отозвалась…
– Вставай, – сказала Роника. – Надо выбираться на дорогу. Может, она где-нибудь там!
В темноте она больше ощутила, чем увидела, как Кефрия кивнула в ответ:
– Только с Сельденом мне помоги…
– Сельден, – строго произнесла Роника. – Мы с мамой не сможем нести тебя на руках. Ты для этого уже слишком большой. Вспомни-ка
Он зашевелился не сразу. Роника просто взяла его за руку и вынудила встать:
– Поднимайся, Сельден! Вставай! Бери маму за здоровую руку! Ты же сильный. Вот и давай помоги нам вылезти на дорогу…
Мальчик наконец выпрямился – очень медленно и неохотно. Они взяли его за обе руки и сообща кое-как втащили на горку. Кефрия прижимала поврежденную руку к груди. Они почти не разговаривали, лишь подбадривали Сельдена да звали по имени Малту. Ответа не было… Шум их шагов заставил смолкнуть ночных птиц и остался единственным звуком в целой вселенной.
Карета по-прежнему лежала на боку… Здесь, у самой дороги, деревья были не такими частыми, и земли беспрепятственно достигал звездный свет. И Роника увидела конец своего мира в черно-белых тонах. Одна мертвая лошадь валялась на склоне. А между дорогой наверху и тем местом, где остановилась карета, торчали смятые кусты и поломанные деревца…
Они все обыскали кругом кареты. Ни Роника, ни Кефрия не обсуждали вслух, чем именно они были заняты. А ведь они пытались ощупью разыскать мертвое тело внучки и дочери. Потом Кефрия предположила:
– А что, если она в самой карете застряла?…
Карета упокоилась на крутом склоне, причем крышей вниз. Из-под нее торчали сапоги кучера. И Роника, и Кефрия их заметили, но ни та, ни другая ничего по этому поводу не сказали. Сельден и так уже сегодня всякого насмотрелся, незачем указывать ему еще на одного мертвеца. И гадать (как они сами гадали), а нет ли там, под каретой, еще и раздавленного тела Малты, ему тоже не стоило.
Если Роника что-нибудь понимала, карета на своем пути вниз перекувырнулась самое меньшее дважды. Даже и теперь было похоже, что она вот-вот может отправиться дальше по склону.
– Осторожнее, – негромко предупредила она дочь. – Как бы она снова не покатилась…
– Я потихоньку, – бестолково пообещала Кефрия. И медленно стала карабкаться на опрокинутый экипаж. Когда пришлось воспользоваться раненой рукой, она ахнула от боли. Но вот она добралась до боковой стенки и попыталась заглянуть вниз. – Ничего не вижу, – пожаловалась она. – Придется внутрь лезть.
Роника молча слушала, как она сражается с заклиненной дверцей и наконец открывает ее. Вот она спускает ноги в образовавшуюся дыру и постепенно исчезает в ней…
А потом у нее вырвалось полное ужаса восклицание.
– Я наступила на нее!… – буквально взвыла Кефрия. – Малта, Малта, деточка моя, деточка…
Звезды равнодушно и молча взирали вниз с бездонных небес. И вот Кефрия начала всхлипывать:
– Мама, мама, она дышит, она жива!… Малта жива, наша Малта жива!…
ГЛАВА 33
ПРОВЕРКИ НА ВШИВОСТЬ
Уже почти рассвело, когда она потихоньку проскользнула в его каюту. Вне всякого сомнения, она полагала, будто он уже спит.
Но Кеннит не спал. Когда
Те предыдущие планы он составлял по памяти. И вот сегодня, с немалым трудом ковыляя по местности, подлежавшей застройке, он быстро понял, что некоторые из его идей, увы, не подлежали воплощению в жизнь. Кеннит выложил на стол чистый лист плотной кальки и начал работу заново.
Подобные занятия всегда нравились ему. Каждый раз он представлял, что творит свой собственный мир. Аккуратный маленький мир, где все правильно и разумно, где все вещи были расположены наиболее выгодным образом. А кроме того, это мысленно относило его в дни его самого раннего детства, когда ему часто случалось играть на полу рядом с рабочим столом отца. В том доме – самом первом, запечатлевшемся в его памяти, – пол был земляным. Отец же, когда бывал трезв, трудился над планами обустройства Ключ-острова. И рисовал он не только свой будущий большой особняк. Он выстраивал в ряд маленькие опрятные домики для слуг, определял, каких размеров участок будет при каждом, даже подсчитывал, сколько земли потребуется для нужного урожая. Отец набрасывал сараи и стойла, загоны для овец и располагал скотный двор таким образом, чтобы навозные отвалы были легко достижимы со стороны огородов и садов. Под его пером возникла даже гостиничка для матросов, буде тем захочется поспать на берегу… Он рисовал одно здание за другим и ставил их так, чтобы связующие дороги получались прямыми и тянулись по ровной местности. В общем, отец создавал план идеального мирка на хорошо укрытом островке. Он часто сажал маленького Кеннита к себе на колени и показывал ему свою мечту. И рассказывал сыну, как в будущем они все там счастливо заживут. Все было так хорошо распланировано. И действительно, на некоторое время – пускай и очень недолгое – мечта отца обрела плоть и познала процветание.
Пока не появился Игрот…
Кеннит усилием отогнал эту мысль и выдворил ее на задворки сознания, чтобы не мешала работать. Он как раз трудился сейчас над эскизом убежища для жителей, которое должно было расположиться у подножия сторожевой башни.
И вот тут-то, по обыкновению без приглашения, подал голос талисман. И поинтересовался:
– Зачем это?
Кеннит хмуро присмотрелся к чернильной загогулине, которую вывела на пергаменте его непроизвольно дрогнувшая рука. Потом тщательно промокнул ее. Все равно останется след. Надо будет потом стереть его песочком с пергамента. Кеннит свел брови и вновь склонился над работой.
– Это здание, – проговорил он, больше отражая вслух свои мысли, нежели обращаясь к талисману, – имеет двойное назначение. Оно может послужить как укрытие в случае нового нападения. А также временным убежищем для делипайцев, пока те заново не выстроят свои дома. Если вот здесь, внутри, они устроят колодец, а внешние стены как следует укрепят, то…
– То смогут счастливо помереть с голоду, вместо того чтобы уехать прочь в кандалах, – жизнерадостно подхватил талисман.
– У охотников за рабами, прибывающих на кораблях, как правило, не хватает терпения для столь длительной осады, – сказал Кеннит. – Они предпочитают быстрый и легкий захват рабов и добычи. Обкладывать хорошо укрепленный город – нет, это не по ним…