Безумный корабль
Шрифт:
– Бедный мальчик, – вслух выговорил Кеннит. Непросто изображать сочувствие, когда плясать хочется от чувства ослепительного торжества, но все же он попытался. Все получилось почти так же здорово, как если бы Этта переспала с Уинтроу…
Ее руки ласково опустились ему на плечи, она принялась осторожно разминать мышцы. Прикосновение ее прохладных ладоней было приятно.
– Я пыталась утешить его, – сказала она. – Я говорила, что, быть может, его привело сюда не провидение, а простая случайность. И знаешь, что он на это мне ответил?
– Что нет никакой случайности,
Она даже перестала тереть:
– Как ты догадался?
– Это один из краеугольных камней учения Са. Согласно ему, не только немногие избранные удостаиваются особой судьбы. Предназначение есть у каждого. Так что цель любой жизни – определить свое предназначение и исполнить его.
– Довольно обременительное учение, как я посмотрю…
Кеннит покачал головой, не отрывая ее от подушки.
– Человек, верящий в это, тем самым подводится к мысли, что он не менее значителен, нежели кто-то другой. И наоборот: что он не должен мнить себя значительнее кого-либо из ближних. Тем самым достигается изначальное равенство устремлений.
– Но тогда как же быть с человеком, которого он сегодня убил? – спросила Этта.
– Вот на этом-то Уинтроу и споткнулся, так? – негромко фыркнул Кеннит. – Не может принять простой вещи: чье-то предназначение в том, чтобы пасть от его руки, а его собственное – в том, чтобы в нужный момент взмахнуть ножом. Ничего… Со временем он поймет, что не его деяние убило того человека. Это Са свел их вместе, чтобы оба они исполнили должное.
Этта неуверенно проговорила:
– Так ты что… тоже веруешь в Са… и придерживаешься этого учения?
– Когда это сообразно моему предназначению, – высокомерно поведал ей Кеннит. Но тут же рассмеялся, необъяснимым образом чувствуя себя удивительно хорошо. – Значит, вот что мы сделаем для паренька… Дождемся, чтобы восстановление Делипая пошло своим чередом, и тогда отвезем Уинтроу на остров Других. Там я дам ему пройтись по берегу, и пусть Другой предскажет ему его будущее… —И Кеннит усмехнулся в темноте. – А я ему объясню, что означает предсказание.
И, довольный, он перекатился прямо в распахнутые объятия Этты.
…Было ясно: по крайней мере одна из бочек с солониной протухла. Кадушкам с кусками жирной свинины, залитыми рассолом, полагалось стоять плотно закрытыми. А теперь от одной из них пахло, и это значило, что крышка оказалась потревожена. То ли при погрузке, то ли от соприкосновений с другим грузом уже внизу. Теперь протекший рассол и испортившееся мясо не только воняли. Они грозили испортить и другие съестные припасы.
Запах шел из носового трюма, из самого маленького и низкого. Он был емко и плотно заполнен провизией в бочках, ящиках и кадушках. Теперь все придется вытаскивать, протухшую бочку – выбрасывать, а все, замаранное протечкой, – либо тоже выбрасывать, либо тщательно чистить. Запах обнаружил, обходя корабль, Брэшен. Он велел разобраться Лавою, а уж тот передал приказ по инстанции – Альтии. Она в самом начале своей вахты приставила к делу двоих матросов. Теперь над морем уже занимался рассвет, и она решила спуститься вниз –
Зрелище, представшее ее глазам, привело ее в ярость. Ее подчиненные переместили лишь половину груза. Запах ничуть не уменьшился, и не было похоже, чтобы обнаружили протекшую бочку или хоть что-нибудь вычистили. Ручные крючья, которыми обычно пользуются грузчики, висели всаженные в брус над головами. Лоп сидел на бочонке, нависнув тощим телом над стоявшим перед ним ящиком. Бледно-голубые глаза матроса пристально следили за перемещением трех ореховых скорлупок. Напротив него сидел Арту и движением грязных пальцев ловко и стремительно менял скорлупки местами.
– Угадай, угадай…-мурлыкал он традиционный зазыв уличных игроков-обманщиков. Неверный свет фонаря играл на лоснящемся шраме старого клейма поперек щеки. Это и был тот самый насильник, о котором говорил Брэшен. Л он был просто глупец, к тому же склонный лентяйничать, Арту же Альтия попросту ненавидела. Она никогда не работала подле него, если могла этого избежать. У мужика были блестящие маленькие крысиные глазки и сморщенные, «куриной жопкой», вечно мокрые губы. В настоящий момент Арту до того увлекся облапошиванием Лопа, что до последнего не замечал ее приближения. Вот он произвел руками последние пассы, остановил свои скорлупки и быстренько облизнул губы.
– Ну, под каким же боб? – двигая бровями, спросил он Лопа.
Альтия подошла к ним и что было мочи пнула ящик, так, что все скорлупки подскочили.
– В которой бочке протухло? – рявкнула она на матросов.
Лоп изумленно уставился на нее. Потом указал пальцем на перевернувшиеся скорлупки:
– Там же нет боба! – вырвалось у него. Альтия ухватила его за шиворот и встряхнула.
– А его и нет никогда! – сказала она ему и отшвырнула Лопа прочь. Он только варежку разинул. Она же повернулась к Арту:
– Почему вы не нашли и не выкинули эту бочку?
Он поднялся, нервно облизывая губы. Он был невысок ростом и кривоног и выглядел скорее быстрым, нежели сильным.
– Да потому, что нетути тут такой! Мы с Лопом уж как старались, все как есть в трюме, значится, перевернули, все углы обыскали, да ничего не нашли! Так, Лоп?
Лоп продолжал таращиться на нее, вылупив бледные зенки.
– Ну не нашли мы ее, госпожа…
– Не двигали вы груз, – сказала Альтия. – Как воняло, так и воняет! А у вас что, носы заложило?
– Это уж, значится, так корабль провонял. – Арту передернул плечами. – Любой корабль, он, значится, немножко воняет. Вот когда ты побываешь на стольких судах, как я… – начал он снисходительно, но Альтия не дала ему договорить.
– Этот корабль не воняет, – сказала она. – И не будет, пока я тут второй помощник. А теперь давайте-ка ищите эту проклятую бочку и выкидывайте ее!
Арту почесал чирей сбоку шеи:
– Да наша вахта уже почти того, значится, госпожа. Может, ребята из следующей вахты чего найдут? – И он удовлетворенно кивнул сам себе, потом заговорщицки пихнул Лопа в бок локтем. Тощий недоумок с готовностью изобразил ту же улыбочку.