Биалавия

Юкки Аноним

– Ты не находишь, что за все это время мы еще не встретили ничего не странного.
– Кетку успокоили слова Розанны, но не поворчать она не могла.
– Видимо, нам нужно будет сразу сматываться на полных парусах, как только мы встретим хот что-то привычное и ожидаемое.

– Понит, сможешь определить, чем порвана нить? До сегодняшнего дня я была уверена, что жемчужную элимисию невозможно повредить.
– Розанна подлетела к паутине, через которую беспрепятственно теперь мог пролететь рой бродвейстов, и замерла, не решаясь двинуться дальше. Все это было так неправильно и неестественно.

– Это

просто нить, - констатировала Понит после того, как капнула на паутину какой-то раствор и нить тут же почернела.
– Жемчужная элимисия уходит из волокна только в одном случае - если тот, кто ее вплел, мертв.

– Капец нам всем и тронтам тоже.
– Кетка ошарашенно смотрела на черное пятно, продолжавшее окрашивать нить.

А потом случилось невероятное - огромная, ранее неприступная паутина, о которой деткам рассказывали страшные истории, начала осыпаться, как пепел сгоревшего листа папируса.

Бабочки дружно охнули и ошеломленно смотрели на распад того, что всегда было и того, всегда должно было быть.

– Если сейчас Солнце обвалится, и на его месте будет зиять черная дыра - я уже не удивлюсь.
– Кетка сглотнула.
– Чем теперь детишек-то непослушных пугать? А может быть, мы просто спим? Ну, вот такой сон у нас, один на всех, веселый? Ай, ты чего?

Кетка дернулась от болезненного укола в брюшко - и где только Понит шип этот успела раздобыть.

– Не разводи тут массовую галлюцинацию. Может быть, ты все-таки примешь успокоительный сбор - не нравится мне амплитуда активности в твоих нервных узлах.

– Понит, еще раз так сделаешь, - Кетка потирала место укола - и я на пару минут забуду все хорошее, что ты для меня учудила, после чего со спокойной совестью отшлепаю тебя.

– Предлагаю всем утихомириться, - Розанна частенько становилась миротворцем между огненной натурой Кетки и холодной рассудительностью Понит.
– Если матушка Браудли действительно мертва, нам нужно в этом убедиться и попробовать разобраться.

– Правильно, мало нам своих-то проблем, - начала свою привычную песню в таких случаях Кетка, - давайте еще и сюда влезем.

И Розанна и Понит слишком хорошо знали свою подругу, и понимали, что таким образом она всего лишь старается немного разрядить обстановку. Если бы Кетка была одна, она уже давно бы исследовала жилище паучихи, все выяснила бы и не исключено, что нашла и наказала бы виновных. Но сейчас рядом с ней были ее подруги, а в их присутствии она не могла действовать только на инстинктах. Давным-давно она самолично взяла на себя ответственность за их безопасность и оберегала, как могла. Все их безумные вылазки только сторонним наблюдателям могли показаться импульсивными и бесшабашными авантюрами. Да, чаще всего это были именно авантюры, но тщательно продуманные и до нюансов просчитанные.

Вот и сейчас Кетка ворчанием и бессмысленной болтовней давала себе время на обдумывание и просчет всех возможных разветвлений будущих событий.

– Думаешь, это может быть ловушкой?
– спросила Розанна.

– Вряд ли, - протянула Кетка.
– Здесь никого не было дней пять.

– Шесть, - поправила Понит.
– И фон здесь не потревожен, значит, последние выплески чужих эмоций были тоже не менее шести дней назад.

– Да, улавливаются остаточные выплески со слепка самой Браудли,

почти неощутимые, - Розанна повернулась к Кетке.
– Что скажешь?

– Скажу, что мы все в любом случае должны выяснить все, что можем, раз уж мы здесь. Да и лобызания никто не отменял - так что, сама понимаешь, Браудли мы найдем в любом случае.

Розанна усмехнулась - об этой странной особенности Кетки знали только они, и каждый раз до хрипоты спорили, что это может быть и откуда это могло взяться. Все обещания, даваемые Кеткой, она с маниакальной упорностью исполняла. Но вот только это не всегда были клятвы или обеты - часто Кетка что-то заявляла в шутку, а потом жизнь обязательно преподносила возможность выполнить обещанное. Куда только не приводили ее все эти "хохмы", какие только события на закручивались, но итог был одинаков - Кетка держала любое сказанное ей слово. И не важно, в каком состоянии, и с каким намерением было произнесена фраза - пошутить или пригрозить.

Розанна утверждала, что то, что не должно быть исполнено, просто не появится в головки Кетки, а все, что появляется - это особый Дар предвидеть будущее и управлять его нитями. Есть же в их семье Видящая, а у Кетки это проявляется вот таким вот образом. Кетка была категорически не согласна с этой точкой зрения, и утверждала, что она просто дотошная, безголовая, принципиальная и упертая до кретинизма особь. А Понит принимала происходящее, как данность и настаивала на том, что это просто совпадения. Каждая оставалась при своем мнении, но это не меняло действительности. Поэтому в том, что Кетка рано или поздно поцелует матушку Браудли, никто из них троих не сомневался, просто уверенность в этом у каждой базировалась на своей теории.

Будущая королева и две ее спутницы пролетели над тем, что когда-то было неприступной и устрашающей преградой. Ловко маневрируя между провисшими паутинами, время которых неожиданно истекло, бабочки продвигались вглубь владений матушки Браудли. Они заметили ее не сразу, потому что узнать в крючковатом комочке некогда наводящую ужас необъятную паучиху было невозможно. Она, точнее то, что о нее осталось, примостилась на краю одной из своих паутин, и только обрывки другой паутины, обмотавшиеся вокруг скукоженных конечностей, не давали свалиться вниз почти высохшей облочке.

– О, Солнце!
– шепотом пробормотала Понит, первая приблизившаяся к той, кто носила имя Браудли.
– Что здесь произошло? Взгляните, ни одного повреждения - такое ощущение, что внутри нее образовалась черная дыра, которая просто вобрала в себя все, оставив только наружный покров.

– Что случилось, то случилось. Я сначала выполню обещанное, а потом будем разбираться со всем этим.

Кетка опустилась рядом с тем, что осталось от матушки Браудли, присела и поцеловала в хелицеры. А дальше произошло то, что никто из них не ожидал: матушка Браудли появилась перед ними во всем своем прежнем величии. Иллюзия была настолько правдоподобной, что бабочки отпрянули и дернулись активизировать флайспрутеры. Восемь глаз, расположенные в три ряда, спокойно и внимательно смотрели прямо на них, держа в фокусе каждую. Из четырех нижних сочилась гемолимфа, стекая по халицерам и капая на белоснежные нити путины. Розанну замутило от представившейся картины, и она поспешила надеть пофигогаз.