Бигфут — клиент Гарри
Шрифт:
В данном случае оно показало, что передо мной стоит не человек.
За иллюзорной личиной скрывалось тощее человекообразное существо немногим больше пяти футов ростом и весом не более ста фунтов вместе с тапками. Оно было наго и анатомически напоминало куклу Кена. Кожа была тёмно-серой, а огромные глаза навыкате чёрными, как полночь. У него имелась овальная, с высоким лбом голова с длинными, изящно заострёнными ушами. Личина тренера Пита обволакивала его тело в виде смутного, туманного контура.
Он, зачем-то, крайне медленно опустил веки на свои выпуклые глаза и неторопливо
— Чародей.
Я несколько раз моргнул, закрывая Зрение. Передо мной снова стоял тренер Пит.
— Нужно поговорить, — сказал я.
Обычный человек уставился на меня, не моргая, выражение его лица было пустое, как у марионетки. То, что его глаза стали вдруг темнее, вероятно являлось игрой моего воображения.
— О чём?
— Ирвин Паундер, — сказал я. — Мне не нужны конфликты с Свартальфахеймом. [4]
Он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул через нос.
— Вы узнали меня.
На самом деле, я только предположил, но цвергу [5] знать об этом не обязательно. Я мало что знал о них. Они были чрезвычайно одаренными мастерами, именно при их участии создавалось большинство по-настоящему крутых артефактов из древнескандинавских мифов. Они, конечно, не злые, но при этом безжалостны, горды, упрямы, и жадны, что обычно приводит к аналогичным результатам. Известно, что держат своё слово, даже помешаны на этом, и да поможет вам Бог, если вы нарушили данное им обещание. Но самое главное, это был малый сверхъестественный народец, замкнутый на самом себе: единственный, который защищал своих граждан с маниакальным рвением.
4
Свартальфахейм (древнеисландский Svartalfheim) — буквально: Дом чёрных альвов, в германо-скандинавской мифологии родина цвергов
5
Цверги, чёрные альвы, или свартальвы, то есть нижние альвы (тёмные эльфы) — сказочные карлики из германского и скандинавского фольклора, являются одним из основных прототипов гномов
— У меня был хороший учитель, — сказал я. — Я хочу, чтобы ваши мальчишки отстали от Паундера.
— Расставим точки, — сказал он. — Они не мои. Я не их родитель, всего лишь опекун.
— Так или иначе, — сказал я, — меня волнует только Ирвин, а не братья.
— Он оселок, — сказал он. — Они оттачивают на нём свои инстинкты. Он хорошо подходит для них.
— Они для него не очень, — сказал я. — Остановите их.
— Это не моё дело, мешать им, — сказал тренер Пит. — Я могу только советовать и защищать от любого, кто будет мешать их развитию.
Последняя фраза была такой же безэмоциональной, как и предыдущие, но, тем не менее, она несла в себе неприятный намёк на угрозу — пусть вежливую, но, всё равно, угрозу.
Иногда я плохо реагирую на угрозы. Могу и огрызнуться.
— Давайте, предположим, — сказал
— Убью вас, — сказал тренер Пит. В его тоне отсутствовала даже тень сомнения.
— Абсолютно уверены в себе, да?
Он ответил таким тоном, словно решал уравнение с одной неизвестной.
— Вы молоды. Я нет.
Я почувствовал, как сжались мои челюсти, и заставил себя сделать глубокий вздох, чтобы успокоить дыхание.
— Они делают ему больно.
— Вполне возможно, — спокойно сказал он. — Но я забочусь о братьях, а не об Ирвине Паундере.
Я заскрипел зубами, чтобы удержать рвущиеся из меня слова, перед тем как продолжить беседу.
— Мы оба объявили о своих позициях, — сказал я. — Как будем выходить из ситуации?
— Это тоже не моя забота, — сказал он. — И отговаривать братьев не буду. Попытаетесь их остановить, я убью вас. Больше обсуждать нечего.
Он немного вздрогнул, а личина тренера Пита, казалось, вдруг ожила, в качестве сравнения можно привести пустую перчатку, резко надетую на руку.
— Прошу меня извинить, — сказал он с раздражающими интонациями тренера Пита в голосе, проходя мимо меня, — у меня есть провинившиеся дети, оставленные после уроков, над которыми надо контролировать.
— Нужен контроль, — сказал я и фыркнул ему в спину. — Над которыми нужен контроль. Нужно правильно говорить.
Он повернул голову и с непониманием посмотрел на меня. Затем завернул за угол и ушёл.
Я поскрёб переносицу и попытался поразмыслить.
Меня одолевало дурное предчувствие, что бой с этим парнем может для меня кончиться плохо. По моему опыту, в качестве сверхъестественных супернянь для детей слабаков не нанимают. Среди чародеев я один из сильных бизонов, но в мире много более крупных акул. В данном конкретном случае, даже если начну бой и смогу в победить цверга, это может привести к боевым действиям между Белым Советом и Свартальфахеймом. Не хочу, чтобы на моей совести оказалось что-то подобное.
Желание защищать сына Паундер у меня не пропало, я не собирался отступать. Но как оградить его от братьев-волчат, если у них под рукой супертяжёлое оружие, заряженное и взведённое? Наша драка запросто может зацепить детей, находящихся поблизости. Мне бойня не нужна, Ирвину Паундеру она тоже не поможет.
Но что мне тогда делать? Какой у меня выбор? Как мне избежать втягивания чёрного альва в конфронтацию?
Да никак.
— А, — сказал я, ни к кому не обращаясь, пошевелив пальцем в воздухе. — Ага!
Я схватил швабру с ведром и поспешил к столовой.
Здание школы после уроков быстро опустело, как происходит с каждой школой каждый день, превратившись из места, полного жизни, энергии, движения и шума, в череду гулких помещений и пустых коридоров. Учителя и сотрудники казалось, тоже стремились уйти поскорее, как ученики. Замечательно. Ещё оставалась возможность, что дело примет дурной оборот, и, если это случится, то чем меньше людей вокруг, тем лучше.