Бигфут — клиент Гарри

Батчер Джим

— Почему? — удивился Ирвин.

— Это сложно объяснить.

Ирвин кивнул и опустил глаза.

— Каждое Рождество я получаю подарок от него. Но я думаю, что, может быть, мама просто писала его имя на этикетке.

— Может быть, и нет, — сказал я спокойно. — Он послал меня. И я, кстати, дороже, чем любой подарок.

Ирвин нахмурился:

— Что вы собираетесь делать?

— Это не тот вопрос, что ты должен задать, —

сказал я.

— О чём вы?

Я положил локти на стол и наклонился к нему.

— Правильный вопрос, Ирвин, это то, что ты сам собираешься делать?

— Получать тумаки, судя по всему, — пожал он плечами.

— Ты не должен сидеть и надеяться, что они просто уйдут, парень, — сказал я. — Есть люди, которые любят пугать других и причинять им боль. Они будут продолжать делать это, пока ты их не остановишь.

— Я не собираюсь ни с кем драться, — почти прошептал Ирвин.

— Я не собираюсь никому причинять боль. Я… я не могу. И, кроме того, пока они пристают ко мне, они не будут трогать других.

Я откинулся назад и глубоко вздохнул, разглядывая его сгорбленные плечи и опущенную голову. Малыш был испуган, этот страх укоренился в нём, развивался и рос в течение месяцев и лет. Но в хрупком теле мальчика виделась и своего рода спокойная, стойкая решимость. Он не боялся оказаться лицом к лицу с братьями-хищниками. Он просто страшился вновь проходить через боль, что сулит эта встреча.

Мужество, как и страх, бывает разного сорта.

— Черт, — сказал я тихо. — А у тебя есть-таки храбрость, малыш.

— Вы можете остаться со мной? — спросил он. — Если… если вы будете здесь, может быть, они оставят меня в покое.

— Сегодня, — возразил я спокойно. — А что будет завтра?

— Не знаю, — ответил он. — Вы что, уезжаете?

— Я же не могу остаться здесь навсегда. Рано или поздно тебе придётся разбираться самому.

— Я не буду драться, — упрямо произнёс он. Капля упала с опущенного лица, размазав часть строчек на листке. — Я не стану таким, как они.

— Ирвин, — окликнул я. — Посмотри на меня.

Он поднял глаза. Они были мокрыми. Он часто моргал, стараясь удержать слезы от падения.

— Драться — не всегда плохо.

— В школе учат совсем другому.

Я коротко улыбнулся.

— Школа заботится о знаниях. Я забочусь о тебе.

Он нахмурился, выражение его лица стало сосредоточенным, задумчивым.

— А когда драться позволительно?

— Когда ты защищаешь себя, или кого-то ещё, от причинения вреда, — объяснил я. — Когда кто-то хочет сделать тебе больно, или когда другой не может себя защитить, а законные власти не могут или не хотят

защищать вас.

— Но чтобы выиграть бой, придётся причинять людям боль. И это неправильно.

— Да, — согласился я. — Это так. Но иногда это необходимо.

— Это не обязательно делать прямо сейчас, — сказал он. — Со мной всё будет в порядке. Это будет больно, но я останусь цел.

— Может быть, — кивнул я. — Но что будет, когда они разделаются с тобой? Что произойдёт, если они решают, что избивать тебя было очень весело, и пойдут выбирать кого-то другого, чтобы продолжить развлечение?

— Вы, правда, так думаете?

— Да, — сказал я. — Именно так поступают хищники вроде них. Продолжают причинять людям боль, пока кто-то не заставит их остановиться.

Он покрутил карандаш в руке.

— Я не люблю драться. Мне даже игра «Уличный боец» не нравится.

— Речь, на самом деле, не о борьбе, — сказал я, — а о способах общения.

Он нахмурился.

— Чего?

— Они делают нечто плохое, — пояснил я. — Ты должен пообщаться с ними. Дать им понять, что то, что они делают, является неприемлемым, и что они должны прекратить.

— Я говорил, — ответил он. — Я пробовал, давно. Это не сработало.

— Ты говорил с ними, — сказал я. — Это не то. Тебе нужно найти другой способ, чтобы донести до них твоё сообщение. Ты должен им показать.

— Вы имеете в виду, причинить им вред.

— Не обязательно, — спокойно возразил я. — Но парни вроде этих двух шутников уважают только силу. Если ты покажешь им, что ты сильный, до них дойдёт.

Ирвин нахмурился сильнее.

— Никто никогда раньше не говорил со мной о таком.

— Я так и думал.

— Я… боюсь, у меня не получится.

— А кто не боится? — спросил я. — Но единственный способ победить свои страхи, повернутся к ним лицом. Если ты не сделаешь этого, они по-прежнему будут так поступать с тобой, а потом с другим, и когда-нибудь кто-нибудь получит тяжёлые травмы. Ими могут оказаться даже эти двое ослов, которых покалечат, если кто-нибудь не заставит их осознать, что ведущие себя так долго не живут.

— На самом деле, они неплохие ребята, — медленно сказал Ирвин. — Я имею в виду… со всеми, кроме меня. Они хорошо относятся к другим людям.

— Тогда я бы сказал так, помогая им, ты также помогаешь себе, Ирвин.

Он неторопливо кивнул и глубоко вздохнул.

— Я… я подумаю над этим.

— Отлично, — сказал я. — Думать самостоятельно — ценнейшее умение из тех, что ты со временем обретёшь.

— Спасибо, Гарри, — поблагодарил он.