Бигфут — клиент Гарри
Шрифт:
К тому времени, как я завернул к кладовке для уборочного инвентаря, чтобы забрать несколько инструментов, что принёс с собой, и пошёл в столовую, скрип колёс моего ведра был самым громким звуком, который я мог услышать. Я повернул за угол почти в то же самое время, как братья-хищники показались из противоположного конца коридора. Они ненадолго поравнялись со мной, и я чувствовал их тяжёлые взгляды, пока они оценивали меня. Я проигнорировал их и вошёл внутрь.
Ирвин Бигфут был уже в столовой, и, сидя за столом, писал на листке бумаги. Я
Тренер Пит стоял, прислонившись к стене, читая какой-то спортивный журнал. Или, по крайней мере, это было то, что он, казалось, делал. Я даже удивился такому неподдельному интересу цверга к НБА. Его взгляд метнулся вверх, когда я вошёл; потом вновь опустился.
Я отставил швабру и ведро в сторону и начал подметать пол большой метлой. В уборке я был мастак. Тренер Пит пару раз сжал челюсти, потом подошёл ко мне.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Подметаю пол, — ответил я, с бесхитростным видом новорожденного.
— Это не повод для легкомыслия, — сказал он. — Никакие шуточки не спасут твою жизнь.
— Ты здорово недооцениваешь силу смеха, — ответил я. — Но если между учениками происходят жестокие стычки, любой уборщик в мире сочтёт своим долгом сообщить об этом администрации.
Тренер Пит издал рычащий звук.
— Давай, продолжай в том же духе, — сказал я. — Позволяй своим ребятишкам издеваться над ним. Я видел, как они вели себя в своих классах. Они создают проблемы. Ирвин, очевидно, блестящий ученик и хороший парень. Когда администрация узнает, что трое школьников затеяли драку, как вы думаете, что будет с близнецами-дебоширами? Это частная школа. Их просто вышвырнут. Ирвин будет вынужден защищаться — и мне не придётся даже палец поднимать, чтобы вмешаться.
Тренер Пит свернул журнал в трубку и шлёпнул им себе по ноге пару раз. Потом он расслабился, и улыбка появилась на его губах.
— Ты прав, конечно, не считая одного обстоятельства.
— Да? И какого же?
— Их не станут исключать. Их родители пожертвовали школе больше средств, чем любая из десяти других семей, и гораздо больше, чем мать Ирвина могла себе позволить. — Он слегка, очень по-галльски пожал плечами. — Это частная школа. Родители мальчиков оплатили для строительства столовой, в которой мы находимся.
Я стиснул зубы.
— Во-первых, тебе надо научиться правильно использовать предлоги. Иначе эта чопорная фраза звучит по-идиотски. А во-вторых, деньги — это ещё не всё.
— Деньги — это власть, — возразил он.
— Власть — это тоже ещё не все.
— Нет, — ответил он, и его улыбка стала самодовольной. — Это единственная вещь.
Я посмотрел в коридор сквозь открытый стеклянный барьер, отделяющей его от столовой. Братья-хулиганы стояли там, глядя на Ирвина, как голодные львы смотрят
Тренер Пит вежливо кивнул мне, вернулся на своё прежнее место у стены, развернул журнал и снова стал его листать.
— Проклятье, — прошептал я. Чёрный альв вполне может быть прав. В учреждении для представителей верхушки общества, вроде этого, влияние денег и политики доходит до смехотворного. Независимо от того, идёт ли речь о наследственных аристократах или об экономических, они успешно отмазывают своих детей от неприятностей на протяжении веков. Братья-дебоширы вполне могут выйти из этой истории кристально чистыми, и смогут и дальше преследовать Ирвина Бигфута.
Возможно, в конце концов, дело кончится грандиозным побоищем.
Я продолжал мести, пока не дошёл до стола Ирвина. Затем остановился и сел напротив него.
Он поднял глаза от листа с нацарапанными предложениями, и лицо его побледнело. Он не хотел встречаться со мной взглядом.
— Как дела, парень? — спросил я. Он даже немного вздрогнул.
— Отлично, — выдавил он.
Адские колокола. Он боялся меня.
— Ирвин, — продолжил я, стараясь говорить мягко, — успокойся. Я тебя не укушу.
— Ладно, — ответил он, ничуть не расслабившись.
— Они же всё это время не переставали измываться над тобой?
— Гм, — промычал он.
— Братья-хищники. Те, что прямо сейчас наблюдают за тобой.
Ирвин вздрогнул и посмотрел в ту сторону, фактически не поворачивая голову к окну.
— Да какая разница.
— Есть кое-какая разница, — ответил я. — Они ведь тебе уже давно проходу не давали? Только в последнее время стало хуже. Они сделались страшнее. Более жестокими. Пристают к тебе всё чаще и чаще.
Он не ответил, но что-то в самом этом отсутствии реакции сказало мне, что я попал в самую точку.
Я вздохнул.
— Ирвин, меня зовут Гарри Дрезден. Твой отец послал меня помочь тебе.
Вот теперь он вскинул на меня глаза, его рот открылся.
— М-мой… мой папа?
— Да, — подтвердил я. — Он не может сам помочь тебе здесь. Поэтому попросил меня сделать это за него.
— Мой отец, — произнёс Ирвин, и в его голосе послышалась боль, такая острая, что у меня грудь сжалась от сочувствия. Я никогда не знал свою мать, а мой отец умер прежде, чем я пошёл в школу. Я понимал, каково это, иметь пустоту в жизни вместо близких людей.
Его взгляд снова метнулся к братьям-дебоширам, хотя он не повернул головы.
— Иногда, — тихо сказал он, — если я их игнорирую, они уходят.
Он опять уставился на свою писанину.
— Мой папа… Я имею в виду, я никогда не… Вы виделись с ним?
— Да.
Его голос стал ещё тише.
— Он… он хороший человек?
— По-моему, да, — осторожно ответил я.
— И… он знает обо мне?
— Да. Он хочет быть рядом с тобой. Но не может.