Биохакер
Шрифт:
– Нет, – сказал Мартин и встал. – Я попрошу Дженис о тебе позаботиться. Пока ты останешься здесь.
– Но почему? – возмутилась Сиби. – Я не хочу! Я все сделала, как Колдун просил, и больше мне тут делать нечего!
Мартин взял ее за плечо и серьезно заглянул в глаза.
– Сиби, никто не должен знать об этом поселке. Это тайна. Если ты уйдешь отсюда и кому-нибудь расскажешь, может случиться беда.
– Я никому не скажу!
– И Колдуну?
Сиби задумалась. Колдуну надо сказать, но ведь он уже и так знает?
– Вот видишь, – проговорил тем временем Мартин. – Ты не можешь быть уверена, что никому не проболтаешься. Так что придется…
Что
Сиби яростно пнула дверь.
– Ты всегда всех запираешь? – проорала она и, не получив ответа, обрушила на ни в чем не повинную створку град ударов. Дверь затрещала, но не поддалась.
Такое занятие быстро утомило цвергиню. Сев на корточки и уперев локти в колени, а подбородок – в ладони, она громко сказала:
– Ну вот, теперь я совсем как Майк. Наверное, маленьких наземников всегда держат в кладовках.
Мысль о таком будущем настолько огорчила Сиби, что она снова немного попинала дверь – просто, чтобы выместить злость.
В это время на другом конце поселка Молли Сивая Лошадь предавалась намного более приятным размышлениям. Можно даже сказать, она мечтала, хотя вообще-то это занятие было ей несвойственно.
Молли выросла в Буффало, а Буффало даже в годы до Дня Химеры было не лучшим местом для мечтаний. Она называла себя индианкой из племени чероки, хотя на самом деле в Молли равно смешались индейская, негритянская и ирландская кровь. Ее черную как смоль шевелюру давно пробила седина. В последние годы до Дня Химеры Молли держала гадательный салон. Украсив стены полуподвала волчьими шкурами, амулетами и бубнами, она жгла ароматические палочки и предсказывала посетительницам судьбу по картам и (за двойную плату) по вороньим костям. Муж пропивал всю выручку и поколачивал супругу, но Молли не решалась его бросить – страшно остаться одной. После Дня Химеры Питер вовремя сообразил, куда дует ветер, и присоединился к банде Железного Кулака. Железный Кулак возглавлял шайку работорговцев.
Вопреки распространенному мнению, на североамериканском континенте остались люди. Самые везучие успели набрать оружия и объединиться в общины. Другие выживали, как могли. Железный Кулак и его приспешники отлавливали тех, кто не смог прибиться ни к одной из укрепленных общин, и продавали их дальше вглубь страны. Что происходило там, никто толком не знал. Слухи ходили самые разные: от гладиаторских боев до особых ферм, где людей откармливали на потребу химерам. Железного Кулака это мало интересовало. Валютой здесь были патроны, огнестрел и бензин – в обмен на человеческую кровь.
Питер из пропащего забулдыги довольно быстро вырос до доверенного лица, и Молли цеплялась за супруга изо всех сил. В общине полно было бабенок покраше и помоложе, а без защиты жизнь бывшей гадательницы не стоила бы и цента.
Поэтому она выполняла некоторые деликатные поручения Железного Кулака. Как, например, сейчас.
У банды имелись не только машины и винтовки, но и вертолеты. Несколько месяцев назад, прочесывая местность к северу от границы, пилот засек большое людское поселение. Это было удачей: одиночек в окрестностях Буффало давно переловили, а двигаться с места в поисках новых жертв Железный Кулак пока не решался. Покинуть
Выдав главе местной общины, красавчику по имени Мартин, длинную и насквозь лживую историю своих злоключений, Молли принялась вынюхивать, высматривать и выжидать. Три недели прошли без всякой пользы, но сегодня старой гадалке улыбнулась удача, и какая удача! Мальчишка. Мальчишка со своим сумасшедшим талантом. Он стоил всех трех сотен жителей деревни. Мальчишка, который может одним словом убить двух андро, отрастить курам лишние ноги и – наверняка – много чего еще. Скажем, превратить тощих городских крыс в откормленных коров или толстую полуседую Молли – в роскошную молоденькую блонду. Да. Именно так. В канадской грязи она откопала сокровище.
Молли Сивая Лошадь убедилась, что соседи вышли, тщательно заперла дверь своей каморки и вытащила из сумки рацию.
Глава 9
Ритуал чод
Музыкант говорил, что на море самые красивые закаты – разумеется, до тех пор, пока сам не отправился на закате в пасть Глубинному. Элджи не видел в этом закате особенной красоты. В облаках над морем тянулись кровавые полосы, наподобие пучков водорослей. Только водоросли в море колыхало течение, а облака – ветер. Элджи ненадолго задумался о том, что там, наверху, тоже может быть море. Тогда все они живут на дне, как морские желуди, облепившие камни. А ближе к поверхности плавают могучие и свободные существа…
Додумать ему не дал тычок в спину. Ткнул Дохляк, острыми костяшками пальцев, поэтому было довольно больно. Элджи оторвался от своих мыслей и опустил глаза.
У края расселины стоял Говорящий – по колено в желтой дымке, похожей на туман, наползающий иногда с моря. Дымка противно и резко пахла. У ног Говорящего лежал спасенный. Голова спасенного едва поднималась над желтой пеленой и совсем бы в ней скрылась, если бы Кимун и Риккардо не обматывали его веревками. Можно было просто швырнуть тело в Бездну, но Говорящему нравились длинные сложные ритуалы. Он даже заставлял Риккардо вязать специальные узлы, которые развязывались, если посильней дернуть за веревку. Риккардо раньше служил на кораблях и знал много узлов. Вообще Риккардо был неплохим парнем. У него даже была губная гармоника, но после истории с Музыкантом он сам подошел к Бездне и швырнул гармонику вниз. Теперь, должно быть, на ней играет Глубинный Бог. Эта мысль заставила Элджи хихикнуть, и он заработал второй тычок.
Самые красивые закаты бывали за несколько дней до и после землетрясений – это знали все. Поэтому, когда солнце прорвало облака и начало огненным шаром тонуть в море, Племя заволновалось. Однако Говорящий не торопился. Проверив узлы, он выпрямился и обернулся к Элджи. Ветер, усилившийся с приходом сумерек, трепал его космы. Говорящий протянул руку:
– Дай мне взглянуть на твою дудку.
Элджи совершенно не хотелось отдавать свирель, но рука словно сама потянулась и вложила костяную трубку в ладонь Говорящего. Тот повертел ее в пальцах.