Биос
Шрифт:
Зоя перенесла внимание с тела на лесные заросли на фоне похоронного ложа. Деревья были лохматыми, с тонкими стволами. Ветки они вздымали вверх, словно зелёные руки. В конечном счёте это её царство — или скоро будет. Большую часть жизни она готовилась к длительной изоляции в девственных лесах Исис. Если тот или иной местный вид не получил названия, она сможет назвать его сама; она сможет даже выдвигать бинарную номенклатуру для родов и семейств. Но это не учебник, не архив файлов и не симулятор. Реальность того, что видела сейчас Зоя, внезапно накрыла её с головой, несмотря на скученную безопасность общего зала: листву качает настоящий ветер, на лесную подстилку
И — рядом со смертью. Самой настоящей. Глубина эмоций в зале устрашала. Дитер Франклин опустил голову, пряча слёзы; Элам Мейзер откровенно плакала, и в этом она была не одинока.
Две тайны, подумала Зоя. Исис и горе. Из них Исис казалась ей более понятной. Как бы почувствовала себя Зоя, если бы умер кто-то из её близких? Но у неё нет близких, никогда не было. Только Тео, строгий и отчуждённый, как птица с чёрными крыльями. Её наставник, её спаситель. Что, если бы там лежало тело Тео? Тогда бы она заплакала? Будучи ребёнком, Зоя частенько плакала, особенно в детском доме в Тегеране; о том времени остались только смутные воспоминания. Из этого детского дома Тео её и вытащил. Без Тео… да, без Тео она бы пропала.
Была бы свободной, прошептал предательский голосок в голове.
От этой мысли стало неуютно.
Тэм Хайс, высокий и мрачный, в официальной униформе Ямбуку, произнёс краткую, но достойную речь в память об усопшем. Затем молодой биохимик по имени Амбросик, после смерти Мака последний реформатский мормон на Ямбуку, прочёл формальную молитву о покойном.
По незаметному сигналу роботы полили ложе смесью углеводородов и подожгли снопом искр. Внешний микрофон с ужасающей чёткостью передавал звуки — гудение пламени и неторопливое потрескивание горящей древесины.
Жар высоко вздымал в воздух пепел от Макаби Фейя. Ветер уносил дым прочь. Фосфаты, оставшиеся от него, удобрят почву, подумала Зоя. Сезон за сезоном, атом за атомом, биос получит его без остатка.
Зоя была направлена на Исис специально для проекта по глубокому погружению. Но до того дня, как она шагнёт за пределы станции, Зоя оставалась сотрудником Ямбуку и должна была найти себе применение. Она не была ни микробиологом, ни инженером, но вокруг хватало и обычной работы — менять фильтры, проводить инвентаризацию грузов, составлять расписания работ. Зоя с готовностью соглашалась их выполнять. И день за днём, по мере того, как проходил шок от смерти Мака Фейя, Зоя чувствовала, что становится… кем? Если и не членом семьи Ямбуку, то в любом случае полезным подспорьем.
Со дня похорон минула неделя. Сегодня Зоя потратила на инвентаризацию восемь часов, а это серьёзная физическая нагрузка, несмотря на помощь грузовых роботов. Затем девушка спокойно пообедала в столовой и вернулась в свою ячейку. Больше всего ей хотелось принять горячий душ и пораньше лечь спать. Но только она задала температуру воды, как в дверь постучала Элам Мейзер.
Элам была одета в свободные палевые шорты и блузку — послевахтенную одежду, — а её улыбка казалась искренне дружелюбной.
— У меня разнарядка работ на завтра. Думала, вдруг ты захочешь взглянуть. Или просто поговорить. Ты не занята?
Зоя пригласила её войти. Ячейка Зои была небольшой, в ней были только постель и письменный стол, да одна стена с функцией экрана. Раз в месяц или около того, по парам связанных частиц с Земли передавали сжатые сводки земных развлекательных программ. Сегодня большинство сотрудников станции собрались в общем
Элам, высокая даже по койперовским меркам, руки в боки вошла в её комнату столь же бесцеремонно, как входила во все прочие.
— У меня нет особого настроения развлекаться, — сказала она. — У тебя, похоже, тоже.
Зоя не знала, как на это ответить. В общении с нею Элам не выпячивала свою должность, но она была в числе ключевых сотрудников Ямбуку, подчиняясь только самому Тэму Хайсу. Дома всё было бы ясно: подчинённые менеджеры слушаются её, а она слушается своих начальников — и все слушаются Семьи. Просто.
Элам уронила на стол листок с разнарядкой.
— Когда приходит пакет развлекалова, станция замирает.
— Говорят, в сегодняшней — отличные танцы.
— А-ха. Похоже, ты на этот счёт проявляешь не больше энтузиазма, чем я. Думаю, я просто старое ископаемое с пояса Койпера. В наших краях танцы — это то чем занимаешься, а не на что смотришь.
Зоя понятия не имела, что на это ответить. Сама она не танцевала.
Элам бросила взгляд на стенную панель экрана. Разрешение Зоя выставила на максимум, что создавало иллюзию, будто одна из стен кубрика исчезла и открылась прямо в ночь планеты. Прожектора периметра Ямбуку выхватывали ближайшие деревья, отчётливо яркие на фоне бархатно-чёрного леса.
— Не обижайся, Зоя, но временами ты похожа на привидение. Ты здесь, но всё твоё внимание — там.
— Это то, к чему меня готовили.
Элам нахмурилась и отвела взгляд.
— Я что-то не то сказала? — спросила Зоя.
— Прошу прощения? А, нет, Зоя. Всё в порядке. Просто, как я уже сказала, я старое ископаемое с Койпера.
— Вы читали моё дело, — предположила Зоя.
— Не всё. Это часть работы.
— Знаю, как это должно звучать. Единственная выжившая из сестёр-клонов, назначена для работы на Исис, три года провела в детском доме, умеренное неприятие контактов с людьми. Эксцентрична и, полагаю, очень… земная. Но на самом деле я…
У Зои едва не вырвалось «ничем не отличаюсь от других». Но это было бы ложью, не так ли? Даже на Земле Зоя выделялась среди остальных. И это было частью её навыков для работы.
— … как могу, стараюсь найти здесь своё место.
— Я знаю, — сказала Элам. — И очень это ценю. Я хотела извиниться, если мы слишком уж медленно делаем шаги навстречу. По большей части причина в том, что случилось с Маком, а это никак не связано с твоей историей.
По большей части, отметила Зоя. Впрочем, это справедливо. Большинство учёных Ямбуку родом с пояса Койпера. Прежнее Министерство поселений Содружества заселило первые колонии на объектах Койпера гражданами, генетически изменёнными в расчёте на длительную изоляцию и клаустрофобно тесные условия в шахтах по добыче воды. К несчастью, вмешательство в гены оказалось неудачным. В изменённый геном неожиданно вкралась малозаметная ошибка, ближе к старости вызывающая неврологическое заболевание, атеросклеротическое повреждение периневрия. Развитие болезни было непросто сдержать, она с трудом поддавалась лечению. Те из поселенцев пояса Койпера того поколения, кто перенёс суровые условия первых колоний, умерли в страшных мучениях в неадекватных медицинских клиниках вдали от Земли. И только спешно разработанная программа исправления ДНК спасла их детей от той же участи. Большинство из них.