Биос
Шрифт:
Ветераны из пояса Койпера скажут, что они страшились деспотичности земной генной терапии, направленной на контроль населения, а не самой процедуры. Но семейная драма делала эту тему довольно щекотливой. Зоя — клон по рождению, чья жизнь предназначена и подготовлена для служения Тресту. Её койперовские коллеги неминуемо должны были счесть это отвратительным.
— Зоя, суть в том, что всё это неважно: теперь ты одна из нас. Должна быть. Мы сидим на дне враждебного биологического океана, и Ямбуку — батисфера. Одна протечка — и с нами всё кончено. В таких условиях
Зоя кивнула.
— Я понимаю. Элам, я делаю всё, что в моих силах. Но я не слишком-то… схожусь с людьми.
Элам коснулась её руки, и Зоя сознательно постаралась не вздрогнуть. Рука пожилой женщины была тёплой, сухой и шершавой.
— Я пытаюсь сказать, что если тебе понадобится друг, я здесь.
— Спасибо. И простите, если это покажется грубым. Меня радует перспектива работать с вами. Но… я не хочу друга.
Элам улыбнулась.
— Всё в порядке. Я же не сказала «хочешь».
Шли дни, и каждый из них на шаг приближал её к освобождению из тюрьмы Ямбуку. Снаружи неделя беспросветных дождей сменилась ярким солнечным светом. В мастерской станции как следует поработали с костюмом Зои, продублировали его файлы и одну за другой тщательно проверили все функции. Все испытания костюм выдержал безупречно. Зоя терпеливо пережидала задержку, заучивая имена шестнадцати нынешних сотрудников станции. Она нашла, что из них ей комфортнее всего с Элам Мейзер и Тэмом Хайсом, инженерами мастерской Тиа, Кваме и Полом, и с планетологом Дитером Франклином.
— Мы близки к тому, чтобы дать зелёный свет твоему костюму, — однажды сказал ей Тэм Хайс. — Наши техники под впечатлением. Нас предупреждали, чтобы мы ждали чего-то нового. Но это больше, чем просто «новое».
Зоя толкала тележки с грузом по длинному, без окон, закутку южного квадранта станции. Колёса постукивали по ребристому стальному полу. Зоя пыталась представить, как должно было выглядеть это место раньше, когда тьюринговские машины и роботы с дистанционным управлением её собирали. В воображении рисовались металлические катакомбы, обслуживаемые механическими пауками, спускаемые с орбиты на управляемых парашютах стальные и метауглеродные панели.
Сегодня, по словам Хайса, снаружи было тепло и солнечно. Но по извечному однообразию коридора этого не скажешь.
— В такие дни, — добавил он, — мы частенько высылаем управляемых «стрекоз».
Зоя оторвалась от своей тележки.
— Интересует? — спросил Хайс.
О, да — ещё как!
— В твоём деле сказано, что ты умеешь управлять беспилотниками такого рода. Так?
Зоя поудобнее поправила шлем на голове.
— Да.
— И знаешь местность?
— По симуляторам.
— Сойдёт. Назовём это тренировочной экскурсией. Просто не теряй меня из вида и делай, что я говорю.
Дистанционное управление внешними устройствами Ямбуку велось из пультовой, помещения не больше каюты Зои. Она осознавала близость Тэма Хайса на соседнем кресле. В ультрачистой
Хайс запустил удалённое управление, и две «стрекозы» взмыли в неподвижный дневной воздух из отсека, примыкающего к посадочному ангару.
Хрупкие крылья беспилотников поблёскивали фотоэлектрическими хитоновыми ячейками и микроскопическими призмами. Когда «стрекозы» зависали на месте, их удлинённые тела для стабильности изгибались вниз.
Зоя, надевшая шлем и с руками на панели управления, видела то же, что и её беспилотник: Ямбуку с высоты, просвет в долине с бесконечной глубиной и далью за ним, сплошные зелёные заросли с еле заметными пятнами теней от облаков.
Сердце молотом стучало в груди. Пала очередная стена. Между Зоей и Исис стояло множество стен, но с каждым днём их становилось всё меньше. Уже скоро их не останется вовсе; довольно скоро их будет разделять только неощутимая мембрана её костюма. Два мира, земная экология плоти и крови, и таинственная биосфера Исис, окажутся настолько близки к физическому контакту, насколько технологически достижимо. Зоя страстно жаждала прикоснуться к её новому миру, почувствовать на теле дуновения его ветров. Ощущение было настолько пронзительным, что она вздрогнула.
Тэм Хайс заговорил. Он сидел в пультовой рядом с нею, но его голос, казалось, исходит прямо с ярко-синего неба:
— Начнём медленно. Следуй за мной как можно ближе. Если потеряешь мой беспилотник из вида, воспользуйся целеуказателем, чтобы его отыскать. И не бойся задавать вопросы. Готова, Зоя?
Глупо, но она кивнула в ответ. С надетым шлемом он мог увидеть разве что её «стрекозу», точно такой же беспилотник.
— Готова, — запоздало сказала она.
Рука Зои подрагивала на джойстике. Отвечая на дрожь, беспилотник послушно колебался в солнечном свете.
— Для начала поднимемся на три тысячи метров. Дадим большой обзор.
Не успел Хайс договорить, как его беспилотник по спирали начал взбираться ввысь. Зоя быстро направила свою «стрекозу» по вертикали — не следуя за ним слепо, по пятам, но сохраняя дистанцию, демонстрируя свои навыки. В верхнем левом углу шлема поблёскивал рубиновый огонёк альтиметра.
На высоте трёх тысяч метров они остановились. Ветер здесь дул сильнее, и «стрекозы» покачивались, словно парящие чайки.
— Лучшая защита — высота, — пояснил Хайс. — Учитывая стоимость аппаратов, мы предпочитаем держаться подальше от насекомоядных. Опаснее всего авианты. Любая замеченная птица в радиусе километра — красный флажок, по крайней мере здесь, на открытом пространстве. Внизу, в зарослях, куда сложнее: нужно по возможности держаться на расстоянии от деревьев и минимум в пяти-шести метрах над землёй. Короче, быть начеку и смотреть в оба.