Бирит-нарим
Шрифт:
Но куда как лучше во власти жажды идти по улицам города, следуя лишь за запахом чистой крови, повинуясь чутью. В темноте или при свете солнца пить кровь человека, не успевшего даже вздрогнуть от твоего появления, ощутившего лишь тень страха. Тогда кровь кажется раскаленной, пылает, и каждый глоток -- радость.
И никому из людей не понять этого, -- им неведома жажда.
Гребцы подошли к кромке прибоя, готовились поднимать кувшины на борт.
– - Погадай и мне, женщина, -- раздался за спиной голос
– - Нет!
Лабарту обернулся.
– - Слишком мало ты чтишь моего бога, -- продолжала старуха.
– - Просишь о гадании, а поднес ли дары?
Син-Намму нахмурился, скрестил руки на груди.
– - Рабу гадала, а мне не станешь? Мы взяли тебя с собой -- вот наш дар Властелину Вод.
Старуха рассмеялась сухим ломким смехом.
– - Ты ли старший надо всеми? Нет! Я взгляну на ладони того, кто повелевает тобой!
Она повернулась и указала на Лабарту.
Но разве трудно понять, кто здесь господин? Длинные одежды, ниспадающие до земли, серебряные украшения, длинные распущенные волосы -- никто не смог бы принять Лабарту за раба или слугу. И печать на поясе, цилиндрическая, вырезанная из яшмы, -- вот главный признак свободы и власти.
Он подошел и поклонился, стараясь не смотреть ей в глаза. Кто знает, что сможет увидеть жрица Энки? Безумной старухе не поверят, но...
– - Моя судьба была стерта и начерчена заново, -- сказал он.
– - Читать ее -- нет толку.
– - Не тебе судить об этом, -- строго ответила старуха и взяла его за запястье.
Лабарту молча смотрел, как она щурится, водит узловатым пальцем по ладони. Син-Намму стоял у нее за спиной, ждал.
– - Твоя линия жизни прервана пять раз, -- наконец, заговорила жрица.
– - Такого я никогда не видела прежде. Но линия длинная и сильная, двойная. Не бойся, смерть далека.
– - Старуха замокла на миг, а потом продолжила: -- А вот торговлей ты занялся зря.
Лабарту не смог сдержать усмешку, и старуха взглянула на него, словно на неразумного ребенка.
– - Зря смеешься. Вот линия твоей славы, прямая, как стрела. Покровители твои -- Уту, Энки и Инанна. Их помощи ищи и будешь счастлив.
Лабарту прижал руку к сердцу и поклонился.
Были дни, когда я просил и умолял богов. Вот что хотел он сказать. Всех, каких мог вспомнить. Но не услышал ответа.
Но вслух сказал лишь:
– - Благодарю, госпожа.
И пошел прочь. Она же крикнула вслед:
– - Не печалься, ты еще молод! Еще встретишь то, что суждено тебе судьбой!
3.
Этой ночью он проснулся от жажды. Сердце колотилось в груди, обдавая то холодом, то жаром.
Лабарту сел, пытаясь успокоить дыхание и поймать обрывки ускользающего сна.
Огонь... Во сне было тепло.
Во сне горел костер,
Отчего же теперь так тяжело и пусто? Только ли от жажды, или от того, что в этом сне посреди степи обнимал он не Ашакку, а Кэри?
Лабарту встал и вышел из-под навеса. Парус был поднят, попутный ветер неспешно вел корабль вдоль темного берега. Гребцы спали, лишь двое бодрствовали возле мачты, да один -- на корме, у рулевого весла.
И жертвы мои, должно быть, спят. Что ж, кто из них проснется первым, тот и поделится своей кровью.
Он не успел сделать и пары шагов. Тень поднялась навстречу. Женщина, пытающаяся во тьме встретиться с ним взглядом. Огонь в ее жилах сиял ярче звезд, ослеплял и звал.
– - Я знала, что господин мой придет за мной, -- прошептала Нидинту.
Лабарту молча взял ее за руку и увел за занавесь. И там понял, что Илку сказал правду -- кровь рабыни и впрямь была чище утренней росы. Лабарту пил, пока не вспомнил, что надо остановиться.
Нидинту улыбнулась в темноте и прошептала слова благодарности. Голос ее шелестел еле слышно. Сможет ли встать, сделать хоть пару шагов? Едва ли -- Лабарту видел, как ослабело ее тело.
Но все же я выпил не слишком много. Она будет жить.
– - Останься здесь, -- сказал он.
– - Никто не удивится, что ты провела со мной ночь, никто не заподозрит истину.
Не дожидаясь ответа, лег и закрыл глаза.
Если потоп и впрямь захлестнет землю, пусть даже краем своим не заденет Ашакку.
Так подумал, а к кому обращался -- не знал и сам.
Глава шестая
Благословенная земля
1.
– - Непорочна страна Дильмун, чиста страна Дильмун, священна страна Дильмун...
Едва сойдя с корабля, жрица простерлась на пристани. И теперь все еще лежала в пыли, громко повторяя слова гимна, а мимо сновали рабы, перетаскивали тюки с товаром. Обрывки славословий тонули в портовом гомоне, плеске волн и криках чаек.
Лабарту запрокинул голову.
Осень еще не пришла сюда. Небо было по прежнему безоблачным, а утреннее солнце -- жарким, словно расплавленный металл. Сам того не замечая, Лабарту улыбнулся и прижал руку к груди. Сердце горело, и кровь, казалось, обратилась в свет.
Может и впрямь -- благословенная земля? Такое солнце, что странно даже думать о жажде...
– - Пусть Уту даст тебе сладкую воду!
– - Старуха медленно, с трудом, поднялась с земли, но все не умолкала, и голос ее звучал с прежним надрывом.
– - Пусть напоит тебя из подземных источников вод! Пусть не знает Дильмун ни в чем недостатка, пусть живет в блаженстве и счастье...