Битва королев
Шрифт:
Генрих растерялся. Он знал, что Честер враждовал с Губертом, и поэтому король мог доверять ему. Внезапно он ощутил страх. В памяти его всплыли рассказы об ужасном времени, когда бароны восставали против его отца. Что тогда творилось в стране! Только добрая воля простых людей сохранила на его голове корону, которая перешла потом к Генриху. Урок, преподанный несчастным правлением Джона, нельзя забывать.
– Что я должен сделать?
– Поехать со мной. Мы сможем перехватить их по дороге. Вы должны приказать толпе разойтись.
Итак, король поскакал из
Он сказал, что они не так его поняли. Он не просил их идти и захватывать Мертон. Всем известно, что Губерт де Бург пользуется правом убежища при святом алтаре. Забирать из храма кого-либо насильно – это нарушение церковных законов.
Говорил король резко, не щадя себя. Он признал, что поступил необдуманно, приняв свое обращение к жителям Лондона. Их вины в том нет, что они собрались идти на Мертон, и никто не будет наказан, если они сейчас спокойно разойдутся по домам.
Торговец, сомневавшийся с самого начала в разумности затеи с вторжением в храм и нарушением права убежища, почувствовал великое облегчение. Он, в свою очередь, обратился к толпе и призвал всех разойтись по домам. Король сделает все необходимое, чтобы Губерт де Бург не ушел от ответа за свои преступления, но наказание ему определит суд.
Когда Питер де Роше узнал о том, что произошло, он взвился от ярости. Не только Губерт остался в живых, но теперь самого де Роше могли упрекнуть в том, что он дал совет, противоречащий церковным установлениям.
Он предстал перед королем и сказал, что восхищен мудрыми действиями Его Величества. Свое поведение он объяснил следующим образом. Он якобы был против намерений толпы, но считал своим долгом сказать людям, что королю надо подчиняться во всех случаях, что король никогда не отдаст плохих приказов, но бывает так, что их плохо слушают и плохо понимают.
Генрих, осознавший, какую глупость он допустил сгоряча, вполне удовлетворился таким объяснением.
– Что вы собираетесь предпринять в дальнейшем? – спросил Питер.
– Это предмет для размышлений, – невнятно пробормотал король.
– Я не сомневаюсь, что вы решите послать де Бургу список выдвинутых против него обвинений, чтобы он подготовил свои ответы на них.
– Это уже приходило мне в голову, – охотно подтвердил Генрих и вопросительно уставился на епископа, ожидая еще какого-либо совета.
– А также предложить ему под надежной охраной покинуть святое убежище и переехать в любое другое место по его выбору.
– И об этом я подумал.
Епископ удалился довольный. Его радовало, что королем управлять так легко.
Получив от Генриха заверения, что до суда ему ничего не грозит, а также внушительный конвой, Губерт и Маргарет отправились в Брентвуд, в дом, принадлежавший племяннику Губерта, епископу Норвичскому.
Де Бург мог рассчитывать на помощь епископа, который был обязан ему своей нынешней должностью. Но, чувствуя, что будет неразумно подвергать себя опасности, ночуя в обычном частном доме, он
Едва только Генрих прослышал, где и как проводит время де Бург, он послал стражников, приказав им взять его и доставить в Лондон.
Вероломство короля стало очевидным. Ведь Генрих обещал дать возможность де Бургу подготовить на свободе ответы на вопросы обвинения. Губерт попытался сопротивляться, но стражники одолели его числом и свирепостью. Однако они все же боялись, что он сбежит, и вызвали местного кузнеца, чтобы тот заковал пленника в цепи.
Кузнец, узнав, для кого он должен изготовить кандалы, отказался ввязываться в это темное дело. Если солдаты так хотят надеть оковы на дядю местного епископа, пусть ищут другого мастера для этой цели.
Губерт решил, что, если ему когда-нибудь удастся вновь обрести власть, он обязательно вспомнит об этом кузнеце.
Солдаты все-таки проявили упрямство. Если нет цепей, то они обойдутся веревками. Таким образом, Губерта связали, усадили на лошадь и привезли в Тауэр. Там его поместили в темницу, где он должен был коротать дни в ожидании суда.
Епископ Лондонский, которому доложили, что Губерта выволокли из храма, кощунственно нарушив неприкосновенность святого алтаря, и, опутанного веревками, доставили в Лондон, тут же отправился к королю.
Он указал Его Величеству, что противно установлениям церкви забирать из храма человека, ищущего там убежища. Неважно, каковы его преступления и сколь они тяжки, – в храме он неприкосновенен.
Епископ позволил себе быть излишне резким в беседе с королем. Он заявил, что король забыл о своей обязанности уважать церковные законы и издревле установленные традиции. Любой человек, независимо от тяжести совершенных им преступлений, на протяжении сорока дней и сорока ночей может пользоваться правом убежища, а кто осмелится тронуть его, тот, тем самым покушается на Святую церковь и оскверняет храм. По истечении этого срока преступник обязан покинуть пределы страны, и ему гарантируется защита от каких-либо нападений на всем пути следования от храма до морского берега.
Этот закон, как сказал епископ, был грубо попран в случае с Губертом де Бургом людьми, пленившими его у подножия алтаря.
Генрих вновь оказался в затруднительном положении. Епископ Лондона был очень суров и непреклонен, и, хотя он вроде бы обвинял солдат, захвативших Губерта в нарушение церковного закона, на самом деле его упреки относились и к королю.
Генрих считал себя глубоко религиозным человеком. Сама мысль о столкновении с церковью была ему ненавистна. Поэтому он немедленно согласился, что Губерта следует вернуть обратно в храм, где его будут охранять два шерифа. И слуги Губерта будут тоже при нем, чтобы доставлять ему еду и ухаживать за ним. Затем он может покинуть Англию, согласно закону о священном убежище, а если не сумеет этого сделать, то будет посажен в тюрьму, как подлежащий наказанию за измену королю и отечеству.