Битва судьбы

Казаков Дмитрий Львович

Истарх решительно отодвинул помощника и сам встал к рулю.

Налег, чтобы удержать корабль кормой к волнам. Под ударами ветра мачта заскрипела и затряслась. Очередная волна просто накрыла судно, перекатившись через палубу от кормы к носу. Бурлящий поток вцепился в ноги, пытаясь утащить за борт. Истарх порадовался, что заранее привязался к рулю.

Быстро вымок, но упорно держался на ногах, несмотря на ветер, дождь и волны. Когда ураган чуть стих, сквозь его грозные песни и гулкие удары водяных гор Истарх услышал

довольно громкий грохот прибоя. Понял, что судно медленно, но верно сносит к берегу и что он ничего не может сделать.

Ветер вцепился в одежду, заставляя крепче ухватиться за руль. Истарх почувствовал, как дрожат от напряжения руки. Мачта согнулась и, с ужасным треском надломившись у палубы, улетела за борт. Огромная щепка свистнула рядом, другая оцарапала щеку. Капитан судорожно вздохнул, представив, как кусок дерева длиной в пол-аршина входит в глаз, разрывает мозг.

Накатила новая волна, корпус судна задрожал, словно сотрясаемый лихорадкой. Последовал удар, и вода накрыла Истарха с головой. Он вцепился в руль и закрыл глаза, а когда волна ушла, мокрым кулем рухнул на палубу.

Задраенный люк открылся, из него появилась невысокая фигура. Осторожно, сгибаясь под мощью ветра, человек пополз к Истарху. Несколько раз останавливался, прижимаясь к палубе, пережидал порывы. Когда подобрался ближе, капитан разглядел, что это Плотин. Зеленые волосы мага слиплись, стали похожими на водоросли, глаза лихорадочно блестели.

– Ты чего вылез?! – заорал Истарх, помогая нежданному гостю привязаться и жестом отпуская помощника. – Что случилось?

Помощник ловко добрался до люка и скрылся в нем.

– Мы погибнем. – Маг произнес это так тихо, что Истарх скорее прочитал по губам, чем услышал. – Напор Силы таков, что корабль не устоит.

– Кончай панику разводить! – крикнул Истарх, но налетевший ветер вбил слова обратно в горло, заставив айна закашляться.

Глаза Плотина изумленно расширились. Он смотрел за спину Истарху с ужасом и отрешенностью. Капитан обернулся сам и замер, словно скованный льдом. Исполинская зелено-черная, увенчанная короной пены волна падала на корабль, заслонив могучим телом половину неба. Приближалась медленно, словно в кошмарном сне, надвигалась, точно зверь, осознающий собственную силу.

Мир исчез, чудовищная тяжесть легла на плечи. Истарх ощутил, как трещит что-то под ногами, как кружится вода в бешеном круговороте. Закрыв глаза, капитан гибнущего судна что есть сил вцепился в обломок руля. Его вынесло на поверхность, когда легкие начали гореть. Соленый, напоенный влагой воздух ворвался в горло.

Держась за кусок дерева, Истарх осмотрелся. Вокруг – огромные волны, сверху – затянутое черным пологом небо. Обнаружив, что к рулю привязана еще одна веревка, вспомнил, что на ней должен быть маг. Нырнул и быстро вытащил не подающего признаков жизни Плотина на поверхность.

Очередная волна,

играючи, воздела айнов на высоту нескольких сажен, и тут Истарх увидел берег. Совсем недалеко, в полуверсте. И когда следующий вал придавил уроженцев Зеленых островов под громоздким полупрозрачным телом, Истарх знал, что делать.

Вынырнул и, таща за собой руль и привязанного к нему Плотина, поплыл к берегу.

Сотник

– Что, отходим? – Эоган едва не поперхнулся от изумления, когда услышал от тысячника приказ. – Столько крови пролито у этого драного городишки, столько наших погибло, и теперь – отступаем?

– Успокойтесь, сотник, – устало проронил тысячник. – Стремительно теплеет, дороги развозит, и вскоре обозы не смогут доставлять продовольствие. Кроме того, потери слишком велики. После распутицы мы вернемся сюда и тогда – отомстим.

– Но это же месяц или полтора. А так могли бы прямо сегодня ударить и разметать врага.

– Вам ясен приказ, сотник? – Тысячник повысил голос. – Или вы более предпочитаете обращение «десятник»?

– Приказ ясен, – глухо, сдерживая эмоции, ответил Эоган.

– Тогда выступаем немедленно. Лагерь приказано бросить, все, что можно, вывезти. На сборы – время до полудня. Кто опоздает, познакомится с темницей. – Тысячник метал слова резко, словно мечом рубил, и Эоган ощутил, что опоздавший не только познакомится с темницей, но и надолго в ней задержится.

– Собираемся, волчьи дети! – рявкнул он, когда тысячник отошел. – Брать все, что успеем погрузить, благо заводных лошадей у нас теперь полно.

При воспоминании о том, что лошади эти остались от погибших соратников, Эоган заскрипел зубами.

На душе было погано, словно позволил кому-то изнасиловать собственную сестру.

Моряк

Как добирались до берега, Истарх запомнил плохо. Память милосердно убрала многие мгновения мучений.

Руки и ноги постоянно сводило судорогой, соленая вода так и норовила забраться в рот, в уши. Он плыл, волоча за собой брус и Плотина. Тот казался тяжелым, словно корабль. У самого берега волны огромными, пахнущими водорослями и рыбой лапами пытались оттащить назад, подальше от земли. Ураган ревел над головой громадным зверем, срывая с волн пену и швыряя ее пловцу в лицо.

Когда в глазах начало темнеть, а руки отказались шевелиться, Истарх ощутил под ногами опору. С трудом встал. Набежавшая волна сначала ткнула в затылок, а затем навалилась всей массой, потащила на глубину. Но шторм уже ослабел, и Истарх, хоть и с трудом, на ногах удержался.

Идти по дну оказалось непросто, ноги вязли во взбаламученном песке. Отвязать Плотина Истарх не смог и поэтому продолжал тащить его вместе с тяжелым куском дерева. Чувствуя, как мускулы рвутся от напряжения, капитан погибшего корабля выбрался на берег, вытащил соплеменника и почти сразу грохнулся в обморок.