Битва троллей
Шрифт:
Однако ночь принесла ему мало отдыха. Хотя его тело требовало отдыха, разум Тамара отказывал ему в этом. Возможно, виной тому были также и крики из темного города, по улицам которого двигались факелы, словно светлячки, и поджигали красным огнем дома. Тамар неподвижно стоял на башне ворот, сдавшись после безуспешных попыток заснуть. Прямо перед ним Турдуй умирал медленной мучительной смертью, и он запоминал все, что происходило. Перед его внутренним взором предстал город, каким он был несколько дней назад, однако глаза видели лишь огонь и разрушение. Очевидно,
И больше, чем телесные раны, которые он получил в бою, юному принцу причиняла боль неспособность спасти свой город. Внешне он оставался собранным, чтобы его подданные не пали духом. Однако внутри у него кипели мрачные мысли и чувства.
— Вецет? — спросил Кевес, который неутомимо заботился о самочувствии Тамара и передавал его приказы.
— Что?
Сцарк осторожно подошел ближе и прошептал:
— Марчег, вецет. Солдаты уже начинают шептаться. Его отсутствие разбивает им сердце. Если он не покажется…
— Этой ночью боя уже не будет, Кевес. Подождем утра.
— Да, господин.
— Что с влахаками? Они еще…
— Госпожа Висиния вернулась в свои комнаты, а другая была еще наверху, когда я в последний раз поднимался на башню.
Тамар рассеянно кивнул. Слова влахак не выходили у него из головы. Хотя он больше не верил в то, что они были заодно с Ласцларом Сциласом, но он не был уверен, что может доверять им. А мысль сбежать и объединиться с солдатами на севере и западе не была лишена привлекательности. Вместе с оставшейся армией они могли выступить против Сциласа и еще победить в войне. Тамар резко развернулся.
— Я поговорю с отцом.
Хотя сама крепость и была освещена множеством факелов, Тамару пришлось пробираться по хорошо знакомым коридорам в полной темноте. Зал был тоже погружен в темноту, и только две свечи горели справа и слева от трона. Как и с самого начала осады, Гиула Бекезар сидел, осунувшись, на своем троне и отсутствующим взглядом смотрел перед собой. Роскошные меха, в которые он был одет, казались слишком большими для него, как будто он был ребенком, на которого надели одежду взрослого. «Мысленно он уже давно сдал город и крепость, — понял Тамар. — Воины Сциласа победили его еще до того, как начался первый бой!»
Тем не менее он склонил перед правителем страны голову и сказал:
— Отец, твои воины нуждаются в тебе.
Гиула вздрогнул и посмотрел на него так, словно проснулся от долгого сна.
— Для чего?
— Они должны увидеть тебя, отец. Они должны увидеть, что ты в них веришь. Только так они могут продолжать сражаться!
— Я не хочу видеть город. Не хочу видеть его оскверненным этими собаками.
Тон отца насторожил Тамара. Под подавленностью юный масрид почувствовал огонь, который еще горел в марчеге.
— И все же тебе придется посмотреть на него. Чтобы сохранить его таким в своей памяти. Когда Сцилас будет стоять перед тобой на коленях…
Громкий безрадостный смех прервал Тамара.
— На коленях передо мной! Шутить изволишь,
— Нет. Еще не все потеряно. Мы можем воспользоваться туннелем или…
— Бегство? Это то, что тебе посоветовали эти две влахакские змеи? Их слова — чистый яд!
— Тогда позволь нам драться, отец! — Тамар почти закричал. — Позволь нам удержать крепость, пока не подойдут наши солдаты! Если ты прикажешь, то твои воины будут защищать крепость до последнего! Если ты только прикажешь!
Явно пораженный выпадом сына, Гиула нерешительно посмотрел на свечи. В большом темном зале Тамар стоял, дрожа от гнева, отчаяния и усталости. Беспокойное пламя маленьких огоньков свечей бросало на стены пляшущие тени. Наконец Гиула кивнул.
— Сообщи моему оружейнику. Пусть подготовит мои доспехи и оружие.
Склонившись в глубоком поклоне, Тамар развернулся и оставил отца. Несмотря на хорошее известие, он не чувствовал облегчения, даже если его отец наконец решил покончить с мрачными раздумьями и снова возглавить своих подданных. Тамар все еще слышал приглушенный шум из города, бесконечные крики из глоток, которые уже завтра рано утром будут кричать во время атаки на крепость. «Но по крайней мере марчег даст своим людям веру. Возможно, уже этого будет достаточно для того, чтобы удержать крепость. Возможно, случится чудо, и подмога придет раньше, чем мы думаем. Война — это такая нерешительная госпожа, а надежда всегда умирает последней, как часто говорят эти немытые влахаки». Теперь на его губах появилась улыбка, и он неосознанно ускорил шаг.
— Кевес! Позаботься о том, чтобы подготовили доспехи марчега! Мы еще нагоним страху на этих вонючих ублюдков!
13
Погреб был действительно настолько темным, что тролли не впали в свое коматозное оцепенение. Тем не менее большинство из них все же улеглись поспать. Стен тоже почувствовал усталость, которая, словно туман, обволакивала его голову. «Как быстро можно снова привыкнуть спать днем, — подумал юный влахак и подавил зевок. — Сейчас я снова хожу с троллями, хотя думал, что больше никогда их не увижу. Иногда жизнь делает непредсказуемые повороты».
Воздух в подвале был влажным и прохладным, очень приятным после жары снаружи. Пахло землей, троллями и кровью. В углу лежали туши двух коров, которым Пард без труда свернул шеи, прежде чем спустить в погреб. Так как Стен уже привык к диким обычаям поглощения пищи троллей, ему не мешали шумная разделка и трапеза. И все-таки у Парда хватало деликатности, чтобы не оставлять где попало разделанных животных.
— Мы пойдем в город, когда стемнеет? — неожиданно спросил Керр, вырвав его тем самым из полудремы.
— Да, мы пойдем в Теремию, в крепость Ремис. Там мы встретимся с Ионной. Она предводительница моего народа. Точно так же как Пард ваш предводитель.
— Друан рассказывал мне о городе. Ваши пещеры там еще больше, чем на твоей родине, правда? И там есть еще люди?
Стен не смог удержать улыбку.
— Да, немного больше. Сейчас город почти лопается по швам, потому что там много беженцев, пришедших с востока.
— Других людей? — с любопытством уточнил Керр.
— В основном других влахаков.