Битва
Шрифт:
— Ровно одиннадцать...
В темноте река была едва различима — тонкий серпик нарождавшейся луны почти не давал света, — но ее грозный гул заставлял напрягать голос. Волны с силой разбивались о берег острова, и в воздухе висела плотная водяная взвесь.
— Бертье! — крикнул император, стараясь перекрыть плеск реки и свист ветра. — Я продиктую приказ об отступлении!
— Лежон! — в свою очередь заорал Бертье, оборачиваясь в поисках адъютанта.
Перигору удалось зажечь факел, укрывшись от ветра в густом подлеске. Лежон сел на влажную траву, положил на колени ташку, а секретарь из свиты подал ему лист бумаги
Когда Лежон поставил последнюю точку, Бертье подписал приказ, а секретарь высушил чернила, посыпав документ горстью мелкого песка. Наполеон спустился к реке, где крепкие гренадеры, стоя по колено в воде, придерживали лодку, не давая ей слишком сильно плясать на волнах. Двое гвардейцев взяли императора под руки и перенесли в лодку. Перигор передал факел одному из лоцманов. Тот отдал короткую команду, и весла гребцов опустились в воду. Бертье, Лежон и те из офицеров свиты, кто остался на острове, смотрели, как лодка удаляется от берега. Какое-то время они еще различали бесстрастное лицо императора, трепещущие на ветру полы его редингота, но потом факел погас, задутый сильным порывом ветра, и император исчез в абсолютном мраке, словно его поглотило ненасытное чрево Дуная.
Императорский приказ об отступлении Лежон должен был срочно доставить Массене, но полковник остался без лошади. Еще вечером его кобылица подвернула ногу, и, поскольку его ординарец, возвращаясь из Вены, застрял на правом берегу, полковник безропотно доверил ее слуге Перигора, который не имел ни малейшего понятия, как ухаживать за лошадьми. Время шло. Медлить было нельзя. Неожиданно на глаза Лежону попался сапер, тянувший за повод лошадь убитого венгерского гусара. Полковник в два шага оказался рядом и положил руку на шею испуганного животного.
— Мне нужна эта лошадь.
— Но она принадлежит моему лейтенанту.
— Я беру ее на время!
— Не знаю, понравится ли это моему лейтенанту...
— Где он?
— Работает на большом мосту.
— Время не терпит! К тому же лошадь краденая.
— Да нет же! Это военный трофей.
— Не пройдет и часа, как я верну ее.
— Мне бы не хотелось брать на себя ответственность...
— Если я не приведу лошадь обратно, то заплачу за нее.
— А почем мне знать, что вы не обманете?
Разговор с бестолковым солдатом вывел Лежона из себя. Он сунул ему под нос письмо за подписью генерал-майора, адресованное маршалу Массене. У сапера отвисла челюсть, и он выпустил из рук повод. Не давая ему опомниться, Лежон вскочил в красное седло, отделанное золотой бахромой и мехом, развернул лошадь и поехал навстречу нескончаемому потоку раненых, продолжавших прибывать на остров. Чем ближе он подъезжал к малому мосту, тем плотнее становилась людская река, но Лежон, понукая лошадь, протискивался сквозь толпу. Полковник без колебаний расталкивал, а то и сбивал с ног фузилеров с перевязанными головами, безруких, хромых, увечных, а те лишь бессильно
— Дорогу! Дорогу! — надрывался Лежон.
Толпа обтекала его, заставляла пятиться, но он упорно пробивался вперед, лошадиным крупом оттесняя легкораненых. Несколько раз он даже вскидывал над головой хлыст, но не решался опустить его плечи солдат, выживших в страшной мясорубке. А искалеченные люди смотрели на него пустыми или ненавидящими взглядами.
— По приказу императора!
— По приказу императора, — повторил, скрипнув зубами, драгунский сержант и показал полковнику культю левой руки, замотанную окровавленными тряпками.
Лежон едва выдержал это мучительное, бесконечное испытание. Оказавшись на левом берегу, он погнал лошадь в ночную темень, стараясь придерживаться верхней кромки берегового откоса. Полковник скакал от костра к костру по направлению к Асперну, где должен был стоять лагерем корпус Массены. Только как узнать, там ли он до сих пор?
Показались темные силуэты первых домов и переулок между ними, но лошадь стала — обрушившиеся стены перекрыли путь. Пришлось ехать дальше, до следующей улочки. По ней Лежон без помех добрался до церковной площади, заметил на паперти часового с трубкой во рту и направил лошадь прямо к нему, чтобы узнать, где искать Массену.
Часовой услышал цокот копыт и, прежде чем полковник успел раскрыть рот, крикнул:
— Wer da?
Это был австриец. Однако, услышав окрик «Кто там?», Лежону хватило присутствия духа, чтобы не броситься, сломя голову, прочь и получить пулю в спину.
— Stabsoffizier! — ответил он по-немецки, представившись штабным офицером.
Из переулка вышел еще один человек в форме майора из полка барона Гиллера и спросил, который час. Даже не пытаясь достать из кармашка часы, Лежон ответил, что уже полночь:
— Mitternacht...
Часовой опустил ружье и прислонил его к стенке, а майор шагнул вперед с явным намерением поболтать, но Лежон не стал дожидаться дальнейшего развития событий и, пришпорив лошадь, махнул напролом через кусты. Сзади грохнул выстрел, однако на этом все закончилось — погоню за ним австрийцы не снарядили. Какое-то время Лежон плутал по оврагам, прислушивался к малейшему шороху, миновал несколько пустынных биваков с горящими кострами, потом углубился в лес, поблуждав по которому, выбрался, наконец, к старице Дуная. Полковник проезжал между двух деревьев, когда кто-то схватил лошадь за удила, а вторая пара крепких рук потащила его из седла. Нападавшие были без киверов, но по лохмотьям формы и перевязям Лежон узнал французских вольтижеров.
— Полковник Лежон! Посыльный императора!
Вольтижеры извинились:
— Откуда же нам знать, темно...
— Да и лошадь у вас венгерская, вот мы и подумали, что неплохой язык нам достанется.
— Где маршал Массена?
— Трудно сказать.
— А все же?
— Около часа назад мы видели его с нашим генералом.
— Кто это?
— Молитор.
— И где вы их видели?
— Там, на опушке леса.
— Вы в дозоре?
— Вроде того.
— Не подходите близко к деревне, там австрийцы.