Битва

Рамбо Патрик

— Ну, уж нет! — рассердился Анри. — Третий день ты ходишь букой, и твое поведение нас беспокоит!

— Я никого не беспокою, меня вообще больше нет.

— Довольно, Луи-Франсуа! — оборвал его Перигор. — Завтра мы отправляемся в Баден.

— Счастливого пути! — проворчал Лежон.

— Вместе с вами.

— Нет. Кроме того, завтра мы должны участвовать в субботнем параде в Шенбруннском замке.

—Я разговаривал о вас с маршалом Бертье, — заметил Перигор, — и он поручил мне отвезти вас в Баден ради вашего же здоровья.

— Что вы ему сказали?

— Правду.

— Ненормальный!

— Это вы ненормальный, Луи-Франсуа. Соблаговолите выполнять приказ.

Идея отправиться на воды в Баден возникла у Анри, а он позаимствовал ее у барона Пейрюса,

кассира императорского казначейства. Тот как-то рассказывал ему о своей поездке в эту долину, расположенную в четырех милях от Вены, где за пачку флоринов он снимал целый дом. Воды? Да, вместе с двумя десятками других особ он барахтался в сосновых ушатах с минеральной водой. Вместе с мужчинами купались и молоденькие девицы в полупрозрачных рубашках. Одного их вида было достаточно, чтобы поставить на ноги безнадежно больного. Если Лежон присмотрит себе какую-нибудь юную австриячку, то быстро поправится...

Доктор Корвизар [100] — представительный мужчина с зачесанными назад седыми вьющимися волосами и высоким лбом устроился за письменным столом Наполеона.

— Вернулась ваша старая экзема, сир.

— На шее?

— Из-за этого не стоило вызывать меня из Парижа.

— Немецкие врачи никуда не годятся!

— Я напишу состав нашей обычной мази для аптекарей вашего величества...

— Пишите, Корвизар, пишите!

Пока император с помощью слуг одевался, доктор Корвизар писал рецепт мази, которая обычно помогала Наполеону при вспышках экземы: пятнадцать граммов порошка из сабадиллы, девяносто граммов оливкового масла и девяносто граммов чистого спирта. Мазь действовала безотказно еще со времен Консулата.

100

Жан-Николя Корвизар-Демаре (1755-1821) — французский терапевт, член Парижской академии наук (1811) и медицинской академии (1820), барон Империи (1808), офицер ордена Почетного легиона (1804). В 1797 создал и возглавил первую кафедру внутренних болезней в Коллеж-де-Франс, ввел в практическую медицину новый диагностический метод — перкуссию, один из создателей семиотики. С 1805 г. личный врач Наполеона, сопровождал императора во время итальянской (1805) и австрийской (1809) кампаний. Во время Реставрации заведовал медицинским департаментом Франции. Основные научные труды Корвизара посвящены болезням сердца и крупных кровеносных сосудов.

— Месье Констан?

Камердинер беззвучно возник на пороге Лакового кабинета и с поклоном объявил:

— Его превосходительство князь Невшательский...

— Пусть войдет, если у него хорошие новости. Если плохие, то пусть проваливает! От плохих известий у меня начинается экзема, не так ли, Корвизар?

— Возможно, сир.

— Я с хорошими новостями, — сказал Бертье, входя в кабинет. — Ваше величество будет доволен.

— Давайте, выкладывайте, порадуйте мое величество!

Император присел на банкетку и надел белые чулки, а слуга, отвечающий за обувь, помог ему натянуть сапоги.

Бертье доложил ситуацию с учетом последних сведений, полученных этим утром.

— Дивизии Мармона и Макдональда соединились на перевале Земмеринг [101] . Итальянская армия в данный момент движется к Вене.

— Что слышно об эрцгерцоге Иоанне?

— Он не смог сохранить свои позиции и отступил в Венгрию.

— Эрцгерцог Карл?

— Сидит в своем лагере.

— Ну и дурак!

— Да, сир, однако наша относительная неудача вызвала оживление среди наших недругов в Европе...

101

Земмеринг — перевал через Альпы, соединяющий федеральные земли Австрии Штирия и Нижняя Австрия. Расположен на высоте 935 метров над уровнем моря.

—

Вот видите, Корвизар, — пожаловался император врачу, — этот негодяй хочет, чтобы я заболел!

— Нет, сир, он дает вам пищу для размышлений.

— Что еще? — спросил император у Бертье.

— Русские выступили против нас в Моравии, но царь Александр заверяет ваше величество в своей дружбе.

— Конечно! Ему совершенно не хочется, чтобы австрийцы вернулись в Польшу! Он засыпает меня любезностями, но не дает ни одного своего казака! Как дела в Париже?

— В столице и даже при дворе ходят слухи о поражении. Ваша сестра Каролина сильно обеспокоена этим. Активность на бирже упала.

— Чертовы банкиры! Чем там занят Фуше?

— Герцог Отрантский держит ситуацию под контролем, никто даже пикнуть не смеет.

— Каков плут! Отличный барометр! Если он не предает, значит, у него есть свои интересы!

— Наши опасения относительно англичан не подтвердились, — продолжал Бертье. — Они больше не грозят захватом Голландии...

— Папа римский?

— Он отлучил вас от церкви, сир.

— Ах, да! Я совсем забыл. Кто командует нашими жандармами в Риме?

— Генерал Раде.

— Вы уверены в этом офицере?

— Да, сир. Именно он реорганизовал нашу жандармерию. Кроме того, генерал наилучшим образом проявил себя в Неаполе и Тоскане.

— Где сейчас эта свинья папа?

— В Квиринале, сир.

— Пусть Раде организует его похищение и арестует!

— Арестовать папу?!

— Желательно увезти его подальше от Рима, например, во Флоренцию. Его наглость мне уже надоела, от нее у меня обостряется экзема, не так ли, Корвизар? И не стройте такое лицо, Бертье! Тут дело не в религии, а в политике. — Наполеон оглядел свои сапоги и повернулся к слуге, ответственному за императорскую обувь: — Вы когда-нибудь видели такую кожу? Она трескается, несмотря на ваксу!

— Вам нужны новые сапоги, сир.

— Во сколько они обойдутся?

— Франков в восемнадцать, ваше величество.

— Слишком дорого! Бертье, для парада все готово?

— Войска ждут вас.

— Публика тоже собралась?

— Еще бы! Венцы любят парады, к тому же им хочется вас увидеть.

— Subito!

Последующие полтора часа Наполеон, затянутый в мундир полковника гренадеров, провел под палящим солнцем верхом на белой лошади в окружении офицеров своего штаба. Мимо в безупречном строю под музыку продефилировала императорская гвардия. Солдаты отдохнули и привели себя в порядок; все, чему полагалось блестеть, ослепительно сверкало в лучах солнца, и публика бурно аплодировала развернутым знаменам. Император хотел показать, что его армия не уничтожена, а кровопролитные сражения на берегу Дуная были для нее не более чем досадным препятствием. Парад должен был произвести впечатление на жителей Вены и поднять боевой дух солдат. Когда парад закончился, Наполеон слез с лошади и через главный двор замка направился ко дворцу. В это время из толпы зевак вышел, миновав жидкое оцепление, какой-то молодой человек. Бертье остановил его:

— Что вам угодно?

— Увидеть императора.

— Если речь идет о прошении, то дайте его мне, я доведу содержание документа до сведения его величества.

— Я хочу поговорить с ним лично.

— Это невозможно. До свидания, молодой человек.

Генерал-майор дал знак жандармам оттеснить юношу обратно в празднично настроенную толпу, а сам присоединился к императору во внутренних покоях дворца. Но молодой человек продолжал настойчиво лезть вперед, он снова просочился через строй жандармов и пошел к дворцу. На этот раз сам жандармский полковник попросил юношу покинуть двор замка, но горящий взгляд и возбужденный вид парня вызвали у полковника смутное беспокойство, и он велел своим людям задержать настырного просителя. Тот начал отбиваться, его редингот слегка распахнулся, и офицер заметил под ним рукоять ножа. Нож немедленно отобрали, а задержанного отвели к одному из адъютантов императора. Дежурил генерал Рапп, эльзасец по происхождению, и дальнейший разговор продолжился по-немецки.