Блеф
Шрифт:
— Конечно. Я принесу вам меню вин.
— Оно мне не нужно. Что-нибудь красное. Если у вас нет красного, то подойдет и белое. Я не привередлива. Мне просто нужен алкоголь.
— Хм… хорошо. — Официантка исчезла, надеюсь, что за вином.
Я открыла меню, просматривая его, хотя уже знала, что закажу пиццу с ананасом, когда мое внимание привлек знакомый голос, и все мое тело напряглось.
— Да, мам. Я выключила телефон.
Нет. Не сегодня.
Я подняла
Они все заметили меня, сидящую в одиночестве посреди комнаты, и меня охватила паника.
Мне уйти? Я еще не сделала заказ. Я могла бы сбежать отсюда к чертовой матери прямо сейчас. Но тогда они увидят, как я убегаю. Они подумают, что победили. А я никогда, ни за что не позволю Эйприл увидеть во мне слабость.
Поэтому я сделала то, что у меня получалось лучше всего. Я нацепила на лицо свою приторно-сладкую улыбку, от которой я так устала, и подняла руку, чтобы помахать.
— Привет, Саванна.
— Привет. — Она грустно улыбнулась мне. Это был первый раз, когда я увидела, что она испытывает ко мне жалость. Она либо подслушала мой спор с Хаксом, либо знала, что я ушла из галереи раньше из-за ссоры.
Ну, я не хотела ее гребаной жалости.
Я хотела вина. Много-много вина.
Официантка, снова сияя улыбкой, остановилась у столика рядом с моим.
— Как вам этот столик?
Черт возьми. Можно мне передохнуть?
Джулиан не смотрел в мою сторону, но то, как он вздернул подбородок, говорило о том, что я для него ничто. Я была ниже мух, жужжащих вокруг мусорного контейнера на заднем дворе.
Саванна, казалось, не знала, куда смотреть. Она то и дело поглядывала на меня, но ее взгляд метался между матерью и отчимом, как будто она ожидала взрыва и не была уверена, кто взорвется первым.
Затем Эйприл села на стул прямо напротив меня, так что я не могла поднять взгляд и не увидеть ее в поле моего зрения.
Она действительно была красива, со своими светлыми волосами, высокими скулами и вздернутым носиком. Трудно было не позавидовать этой женщине. Хакс любил ее. Он любил ее. Возможно, он все еще любит ее, в чем просто не признается себе.
Они, вероятно, были прекрасной парой, и у них родилась великолепная дочь.
Да пошли они все к черту.
Они могли говорить обо мне все, что хотели. Я не собиралась здесь задерживаться. Эйприл могла злорадствовать, что она победила. Какое мне было дело? Я собралась уйти.
Я бросила на стол десять баксов и взяла свою сумочку. Когда я встала, то не сводила взгляда с двери. Обойдя свой столик и почти пройдя мимо них, до моего слуха донеслось слово:
— Золотоискательница.
Я
Я повернулась и смотрела на ее профиль, пока она, наконец, не набралась смелости поднять взгляд. Затем я сказала:
— Сука.
Никогда в жизни я не произносила ни одного слога так четко.
Джулиан оторвал взгляд от телефона.
Краска отхлынула от лица Саванны, и, казалось, прилила прямо к покрасневшим щекам ее матери.
Эйприл задохнулась от возмущения.
— Ты мерзкая сука.
Я открыла рот, чтобы сказать ей, что она была ужасной матерью, раз позволила мужу ударить свою дочь. Что она дурно влияет на ребенка и, в общем, отвратительный человек. Я открыла рот, чтобы рассказать все плохое, что знала или слышала об Эйприл и Джулиане Тош, но остановилась достаточно надолго, чтобы взглянуть на Саванну.
Один взгляд, и все слова замерли у меня на языке.
Она выглядела испуганной. Возможно, она точно знала, что я хотела сказать.
Я бы не стала разрушать доверие Саванны. В тот день на ферме она призналась, что Джулиан дал ей пощечину. Позже она взяла свои слова обратно. Была причина, по которой она не хотела, чтобы кто-нибудь знал.
Я не была уверена, в чем она заключалась, но это не имело значения. Доводы Саванны были важны для Саванны.
— Однажды карма придет и укусит тебя за задницу, Эйприл, — сказала я с большей уверенностью, чем чувствовала сегодня. — Меня здесь не будет, чтобы увидеть это, но просто знай, что, когда это произойдет, я буду смеяться над тобой. Я буду аплодировать твоей кончине.
Усмешка искривила ее губы, но я уже вышла, распахнув дверь навстречу вечернему свету.
На улице было тихо. Щебетали птицы. Легкий ветерок шелестел листьями деревьев. В воздухе витал аромат сирени.
Даже этот тихий вечер в Монтане не смог остудить мой пыл, когда я подняла голову к небу и закричала.
Это было громко. Это было долго. Это было сильно.
На другой стороне улицы отец вел своего ребенка по тротуару. Оба посмотрели на меня так, словно у меня выросли хвост и рога.
— Извините, — крикнула я им. Отец уже тянул своего ребенка, чтобы тот шел быстрее.
Уф. Мне нужно было закончить этот день. Но сначала мне нужно было сделать кое-какие покупки. Ближайшая заправка была в двух шагах, и там можно было купить зубную щетку и пасту. А еще у них было вино.
Вот только вселенная по-прежнему работала против меня. Прежде чем я успела исчезнуть, чтобы купить кое-что необходимое, Саванна вырвалась из дверей пиццерии, ее теннисные туфли заскользили по асфальту, когда она уперлась руками мне в спину.