Блейз Уиндхем
Шрифт:
— Не волнуйся, сестренка, — успокоила ее Блайт. — Этой зимой мы успеем заново наполнить их. Мне будет приятно думать, что, наше шитье уедет вместе с тобой в новый дом.
Блейз вскочила и обняла младшую сестру.
— И я рада, что мне останется память о вас. Я только теперь поняла, как одиноко мне будет в новом доме.
— Одиноко? — фыркнула Блисс. — Да ведь ты станешь хозяйкой огромного дома, Блейз! У тебя будет муж, и если вы исправно станете исполнять супружеский долг, то вскоре у вас будет полный дом детей. И, потом разве можно быть одинокой среди целой толпы слуг — они-то у тебя точно будут! Ей-богу, Блейз, ты чудачка.
Блейз рассмеялась,
— Не знаю, сумею ли я справиться с этой толпой, — возразила она и вдруг загрустила. — Мне будет недоставать родных, Блисс… Ведь мы хоть и бедны в глазах всего мира, но богаты любовью друг к другу.
— Я предпочитаю более ощутимое богатство, — напрямик заявила Блисс.
— Ну тогда, как только стану женой лорда Уиндхема, я первым делом позабочусь, чтобы у тебя появился достойный муж. Достойный, — повторила она, — то есть богатый!
— И у Блайт тоже, — добавила Блисс, как всегда, заботясь о сестре.
— И у Блайт, — подтвердила Блейз.
— Имей в виду, эти обещания нельзя нарушать, дорогая, — заметила леди Морган. — Сестрам и вправду понадобятся твоя помощь и влияние, чтобы выйти замуж. А они, в свою очередь, помогут остальным. Этот чудесный брак, свалившийся на нас так внезапно, — ответ на все наши молитвы. Эрл Лэнгфордский — самый добрый и великодушный человек на свете. И если ты приложишь хоть немного усилий, чтобы угодить ему, то станешь счастливейшей из женщин. Он поклялся нам, что ты заживешь не хуже королевы.
А когда ты подаришь ему наследника, Блейз, он будет готов сделать для тебя все, что в его власти, — она беспокойно взглянула на дочь, опасаясь, что Блейз взбунтуется, как случилось прежде.
Зная, что необходимо успокоить мать, Блейз покорно произнесла:
— Я всеми силами буду стараться стать для эрла доброй женой. И потом, мама, я люблю детей — я буду желать их не меньше, чем сам лорд Уиндхем.
Леди Морган вздохнула с облегчением.
— О дорогая, — оживилась она, — я знала: стоит тебе хорошенько задуматься, и ты по достоинству оценишь наше решение. — Обняв дочь, она закончила со всхлипом:
— Я так счастлива за тебя!
— Мадам, — возразил ее супруг, — вы, пожалуй, заразите истерикой всю женскую половину дома, если хотя бы еще минуту пробудете рядом с детьми. Беги наверх, Блейз, и смени юбку. Хорошая хозяйка должна многому научиться. И как отец, я беру на себя половину этой задачи. Ну, живее!
Благодарная отцу, Блейз ускользнула из зала и взбежала по лестнице в комнатку, которую занимала вместе с Блисс и Блайт. Торопливо стащив привычную юбку и лиф, она заменила их чистой белой блузой и поношенной, но еще крепкой темной бархатной юбкой для верховой езды. Каким бы ни был первоначальный цвет юбки, ткань давно выцвела и приобрела неопределенный оттенок. Из угла Блейз вытащила сапожки для верховой езды и, морщась, натянула их — сапожки жали, ноги успели подрасти с тех пор, как обувь была сшита пять лет назад. Но несмотря на это они были для Блейз привычными и потому удобными. Она поднялась, и тут ей в голову вдруг пришла мысль, что, вероятно, лорд Уиндхем закажет ей новые сапожки. И длинную юбку из темно-синего бархата с таким же лифом. И шляпку с белыми перьями. На мгновение Блейз закрыла глаза, представляя себя в таком роскошном одеянии, и решила, что будет выглядеть в нем совсем недурно. Что и говорить, в замужестве с богатым человеком есть свои преимущества, а она о них и не задумывалась.
Блейз сбежала вниз по лестнице и выскочила из парадной двери, возле которой отец
Некоторое время они ехали в молчании, но едва достигли узкой дороги, ведущей через все поместье по полям, как лорд Морган спросил у дочери:
— И все-таки как ты относишься к этому браку, Блейз?
— Какая разница, папа? Мне ведь все равно придется выйти замуж, верно? И потом разве предложение эрла — не чудо, как утверждает мама?
— Если бы я только заподозрил, что замужество с лордом Уиндхемом не принесет тебе счастья, Блейз, я ни за что не согласился бы на его предложение. Разумеется, ты должна выйти замуж, и этот брак — невероятная удача для всех нас. Но я постараюсь помочь тебе прийти к согласию с самой собой, детка. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Мне страшно, — призналась Блейз, — но почему — не знаю. Для меня невыносима мысль о том, что придется покинуть Эшби. Да, Блисс вовремя напомнила, что я буду хозяйкой огромного дома, но я не могу не гадать, будет ли там так же хорошо, как здесь, смогу ли я полюбить свой новый дом. А если нет? Я даже не знакома с человеком, за которого должна выйти замуж, и он не знает меня. Что, если мы не понравимся друг другу? Понимаю, у него есть все причины обзавестись молодой женой, однако если эти причины — единственные, станет ли он заботиться обо мне?
Все это страшно и непонятно, папа.
— Еще совсем недавно я была бы в восторге — я никогда и не мечтала о подобном браке. Я и в самом деле думала, что стану женой младшего сына сквайра Грина — если он еще согласится жениться на бесприданнице. Но я подозревала, что такое вполне может произойти: сквайр — тщеславный человек. Каждый раз, когда он бывал здесь, я замечала: он думает о том, как славно иметь общих внуков с дворянином, — она усмехнулась, а Роберт Морган поддержал ее веселым смехом.
— Но и это еще не все, — продолжала Блейз, — с другой стороны, папа, я не могу не возмущаться дерзостью эрла Лэнгфордского: подумать только, он прибыл сюда всего на полчаса — чтобы попросить в жены одну из твоих взрослых дочерей!
Роберт Морган кивнул, понимая чувства дочери, и попытался объяснить:
— Он не хотел оскорбить нас, Блейз, в этом я уверен.
Богатые и влиятельные люди иначе смотрят на подобные вещи — они решают свои дела быстро и без колебаний.
Своим временем они распоряжаются так же разумно, как золотом. Лорду Уиндхему известно, в каком положении мы оказались. Он понимает, что, будучи отцом восьми дочерей, я хотел бы как можно удачнее выдать их замуж. Преимущество на его стороне, Блейз. Однако он ни на секунду не заставил меня почувствовать себя попрошайкой у ворот его дома. Если в нем и есть высокомерие, в котором ты его обвиняешь, то я этого не заметил.
— Сколько ему лет, папа?
— В августе будет тридцать пять, — последовал ответ.
— Да он совсем старик, папа!
Роберт Морган не знал, плакать ему или смеяться над последним замечанием старшей дочери. Самому Роберту было всего сорок. Но с точки зрения его дочери… В последний день ноября ей должно было исполниться шестнадцать.
Однако такая разница в возрасте между мужем и женой считалась обычным делом — в особенности потому, что женщины умирали раньше, изнуренные частыми родами, и мужчинам приходилось жениться снова. Мужчина, особенно бездетный или имеющий только дочерей, подыскивал себе здоровую и молодую женщину, чтобы не упустить шанса обзавестись наследником.