Blitz. Без компромиссов
Шрифт:
Барри Вайсс зашел в телефонную будку, позвонил в «Таблоид», добился, чтобы его соединили с Данфи, и сказал:
— На Сиринхем-пойнт пожар. Недалеко от крикетного стадиона.
— Пожар?
— И ты хочешь знать, какое тебе до этого дело?
— А… да, пожалуйста.
— Квартира на втором
— Третий коп?
— Bay, неудивительно, что ты заведуешь уголовной хроникой. На случай если тебе придет в голову идея про подражателя, знай: я перешел на новую методику.
— Нельзя ли подробней?
— Молоток Достаточно тупой для тебя? Ему хватило. Я буду есть мозги всю неделю.
Клик.
Данфи перематывал пленку, когда телефон снова зазвонил. Он схватил трубку, услышал:
— Я придумал имя.
— Имя?
— Тут что, эхо? Не повторяй все за мной! Это раздражает. Блиц, пишется как в «блицкриге».
— Да, но…
— Это не обсуждается.
— Другие газеты…
— Полное дерьмо. Делай, как я сказал.
Клик.
«Таблоид» вышел с огромным заголовком:
БЛИЦ УБИВАЕТ СНОВА
Репортаж Гарольда Данфи,
лучшего криминального обозревателя
Если бы Брант включил телевизор, он увидел бы это по всем каналам. Но он не включил. Он продолжал сидеть неподвижно, и в голове его не было ничего, кроме шума.
_
Портер по самую задницу увяз в репортерах, телефонных звонках, наводках, чувстве неудовлетворенности. Он закричал:
— Куда, черт побери, подевался Брант?
Никто Бранта не видел. Парень из «Таблоида», некий Данфи, который принес записи разговора с киллером, требовал интервью. Портер проигнорировал журналиста. Бранта не было три дня. Когда он появился, у него был вид человека, побывавшего в аду и еще не совсем оттуда вернувшегося. Портер сказал:
— В офис. Немедленно.
Брант сел, смотреть на него было почти больно. Портер постарался не кричать, спросил:
— Где ты был?
— Не уверен…
— Что?
— Я не могу дать отчет в своих передвижениях. Кажется, так говорится?
Портеру пришла в голову любопытная мысль, он спросил:
— Ты знаешь, что убит еще один полицейский?
Брант
— Принеси нам чай. Да, еще два печенья.
Она округлила глаза, и он спросил:
— Ты меня слышала?
— Сэр, в связи с Актом о сексуальной дискриминации, только потому, что я женщина…
— Неси этот долбаный чай!
Она принесла.
Портер наклонился над Брантом. Сказал:
— Сержант, фамилия Кросс.
Выражение лица Бранта на миг изменилось и стало прежним. Портер затруднился бы определить, отразился ли на нем шок или это было сожаление или боль. Но точно не гнев. Портер бы предпочел гнев. Он продолжил:
— Убийца теперь называет себя Блиц. Он убил Кросса молотком, затем поджег квартиру. Патологоанатом сообщил, что, несмотря на пожар, они сделали полную идентификацию. Кроссу не просто раскроили череп, его лицо превратили в месиво. Ребята в жизни не видели ничего подобного. У киллера теперь собственная колонка в газете.
Брант наконец пошевелился, спросил:
— Каким образом?
— Он звонит писаке по имени Данфи, — ответил Портер, — сообщает подробности.
Затем показал на чашки:
— Тут чай и… печенье.
— Не пью я чай. Ты сказал Данфи?
— Да, ты его знаешь?
— Знаю.
Портер начал перебирать кипу газет, по ходу дела спросил:
— Как прошло в Нью-Кроссе?
— Нью-Кросс? А что в Нью-Кросс?
— Господи, Брант. Ты должен был проверить парня, забыл?
Брант не ответил, и Портер прибавил:
— Ты должен был проверить его три дня назад.
Брант поднялся, сказал:
— Поеду сейчас.
Портер тоже встал, потянулся за пиджаком, сказав:
— Я с тобой.
Когда они вышли на улицу, к ним подошел мужчина. У него был вид вороватого бухгалтера. Лет тридцать пять, бритая до блеска голова. Он сказал:
— Портер Нэш?
— Что?
— Я Данфи, из «Таблоида». Хочу спросить — есть ли у вас что-нибудь?
Прежде чем Портер открыл рот, Брант сказал:
— У меня есть кое-что.
Данфи резко повернулся к нему:
— Да?
Брант ударил его в живот и пошел дальше. Когда он и Портер подошли к машине, Портер спросил:
— И что это было?
— Разве я уже не сказал? Я его знал.
Барри устроил себе отдых, не выходил из дому, решив, что слава оказалась куда утомительней, чем он ожидал. Накануне он пошел в паб и хорошенько поддал, полирнув виски светлым пивом. Затем съел карри и улегся в койку.
Услышал стук в дверь. Крикнул: