Блюз суккуба
Шрифт:
— Я? Что я сделала?
— Что сделала? Украла мое сердце, вот что. В тот день в магазине, когда ты обратилась ко мне за помощью, я не мог поверить своему счастью. До этого я следил за тобой всю неделю, изучая твои привычки. О боже, я никогда не забуду день, когда увидел тебя впервые. Ты была такой красивой… Тогда я пошел бы за тобой хоть на край света. А позже… когда ты отказалась куда-нибудь пойти со мной после презентации, я с трудом в это верил. Знаешь, по плану ты должна была стать моей первой жертвой. Но я не смог это сделать, после того как поговорил с тобой, и понял, кто ты такая.
Я
— Какая?
Он шагнул ко мне и уныло улыбнулся.
— Суккуб, который не хочет быть суккубом. Суккуб, который хочет стать человеком.
— Нет, это неправда…
— Конечно, правда. Мы с тобой — два сапога пара. Ты нарушаешь правила. Тебе надоела система. Ты не соглашаешься играть отведенную тебе роль. О боже, я следил за тобой и не верил собственным глазам. Чем больше интересовалась мной, тем сильнее ты сопротивлялась искушению. По-твоему, это обычное поведение суккуба? Я никогда не видел ничего более удивительного… и более ужасного. Вот почему сегодня я решил все выяснить. Потому что не мог понять, что тобой руководит. То ли нежелание причинить мне вред, то ли интерес к кому-то другому. Вроде Мортенсена.
— Значит, ты придумал эту дурацкую игру только для того, чтобы потешить свое самолюбие?
Роман беспечно пожал плечами, все еще довольный собой.
— В твоем изложении это выглядит слишком мелочным. Что ж, согласен, это было глупо. И даже слегка по-детски. Но я должен был знать, как велико твое чувство. Ты не представляешь себе, до какой степени меня тронуло, что ты волнуешься за меня. Не говоря о том, что я оказался первым, о ком ты вспомнила. Это доставило мне кайф: значит, ты отдаешь мне предпочтение перед всеми остальными.
Я едва не сказала, что на самом деле моей главной заботой был Сет. Но я сначала позвонила Роману, так как считала, что Сету в данный момент ничто не грозит. К счастью, мне хватило ума вовремя прикусить язык. Пусть Роман думает, что прав.
— У тебя проблемы, — вместо этого неосторожно сказала я. — Ты заставляешь меня прыгать сквозь кольца. Меня и других бессмертных.
— Возможно. Извини, что причинил тебе неудобства. Но остальные? — Он покачал головой. — Это им только на пользу. Джорджина, они нуждаются в уроке. Разве они не злят тебя? Что они тебе дали? Ты явно недовольна своей судьбой, но разве начальство позволяет тебе что-то изменить? Нет. Так же, как не дает покоя мне и моей родне. Эта система порочна. Она закоснели в своем понимании того, что хорошо, а что плохо. Никаких полутонов. Никакой гибкости. Именно поэтому я прихожу и делаю то, что делаю. Им нужно стряхнуть пыль с ушей. Они должны знать: не им одним решать, что такое грех и спасение. Некоторые из нас еще борются.
— Приходишь… И как часто ты это делаешь? В смысле совершаешь убийства?
— Не так часто. Каждые лет двадцать-пятьдесят. Иногда раз в сто лет. На какой-то период это помогает, но через некоторое время система снова начинает доводить меня до белого каления, и я выбираю новое место и новых бессмертных.
— Но действуешь по тому же плану? — Я вспомнила символы в апартаментах Джерома. — Сначала предупреждение, а потом решающее сражение?
Роман оживился.
—
— Джером, — мрачно произнесла я.
— Кто?
— Джером. Местный архидемон. — Я помедлила. — Твой отец.
— Гм-м… Да.
— Что это значит? Ты говоришь о нем так, словно он мелкая сошка.
— В каком-то смысле так оно и есть.
— Да… но он твой отец.
— Ну и что? Наша связь — точнее, ее отсутствие — ничего не меняет.
Джером говорил о Романе почти то же самое. Сбитая с толку, я опустилась на подлокотник кресла, похоже, мое неминуемое уничтожение было совсем не таким неминуемым.
— Но разве он… разве он не реальная цель? Не тот бессмертный высшего ранга, которого ты пришел убить?
Роман покачал головой, его лицо вдруг стало серьезным.
— Ты не понимаешь. Дело не в этом. Покончив с кем-нибудь из низших бессмертных, я переключаюсь на местную шишку. Большого начальника. Это еще сильнее выбивает всех из колеи. Понимаешь, важнее всего психологический эффект. Если я добираюсь до самого главного, никто не может чувствовать себя в безопасности.
— Значит, это должен быть Джером.
— Нет, не он, — терпеливо ответил Роман. — Хоть мой папаша и архидемон, он здесь не самый главный. Пойми меня правильно: я получаю удовлетворение, гадя на его территории, если так можно выразиться, но здесь есть тот, по сравнению с кем ваш архидемон — карлик. Вряд ли ты его знаешь. У тебя нет причины с ним общаться.
Тот, по сравнению с кем Джером — карлик? Остается только…
— Картер. Ты ищешь Картера.
— Это его имя? Местного ангела?
— Он сильнее Джерома?
— Намного. — Роман с любопытством посмотрел на меня. — Ты с ним знакома?
— Слышала… о нем, — солгала я. — Ты прав, я с ним не общаюсь.
Мой мозг лихорадочно заработал. Значит, его цель — Картер? Спокойный, ироничный Картер? У меня не укладывалось в голове, что он могущественнее Джерома, впрочем, я почти ничего о нем не знала. Не знала даже, в чем заключается его работа или миссия, которую он выполняет в Сиэтле. Мне было ясно одно (и, похоже, только мне): если ангел действительно намного сильнее Джерома, то Роман ничего не может с ним сделать. Конечно, если действует правило, что сила нефилима не может превышать силу его родителя. В этом случае Роман не причинит вред ни ангелу, ни демону.
Однако я и тут промолчала. Роман не должен догадаться, что я знала Картера лучше, чем он думал. Пусть переоценивает свои возможности. Чем больше он будет питать иллюзий, тем легче мы с ним справимся.
— Вот и хорошо. Вряд ли суккуб может дружить с ангелом, но кто тебя знает… Острый язык не мешает тебе иметь множество поклонников. — Роман слегка расслабился, прислонился к стене и скрестил на груди руки. — Бог свидетель, я уже и так изменил своим принципам, пытаясь не трогать твоих друзей.