Боб
Шрифт:
- И все же, я рекомендовал бы не высовываться, – с видом ученой занозы начал лекцию Джарк. – Нам нужно оставаться на месте еще пару недель.
- Ага. Пара недель. А потом на атолл спустится многомесячный тропический шторм, и ты запросишься домой, показывая зеленые плесневеющие от сырости лапки, и будешь взывать к моему милосердию? Так? А, ну, прыгай в рюкзак! Вот сюда, рядом с нейтрализатором. Только на курок своим окорочком не дави. А то вечером некому тебя покормить будет.
Торговец Суэкку нашелся быстро. По крайней
«Хм, - отметил про себя Боб, - а гардероб у него в самую точку подобран. «Горячие дьяволы».
Если быть откровенным, то Боб нашел Суэкку без использования каких-либо дедуктивных фокусов и ассоциативных связей. Пара монет, производства североамериканского монетного двора – и Боб уже шагал в нужном направлении, указанном ему одним юрким мальчуганом. Иначе поиски могли бы затянуться. Ведь кроме майки, оказавшейся на торговце совершенно случайно, ничто не выдавало в нем продавца демонят. Вместо гадких бестий на прилавке Суэкку красовались дары океана – креветки.
- Почем? – подойдя, праздно поинтересовался Боб.
- Какие? Вот эти – солененькие – хороши под забродившее кокосовое молочко. Всего пять монет, – обрадовался редкому покупателю Суэкку.
– А большими жаренными господин может побаловать себя, лицезря танец ночных колыхающихся медуз! Ну, танец живота, по-вашему. Цена аналогична. Оптовикам – скидки.
- Неплохой выбор, – оглядел ассортимент Боб. – Тематический, можно сказать. А как насчет чего-нибудь этакого? С изюминкой! С чертовщинкой!
- С чертовщинкой? – сразу напрягся Суэкку. – Мая пльохо панимайт твая. Найн понимайт. Нот понимаю. Червячинка? Найн! Найн! Без червячинка! Самый людшый креевдко!
- Не, ну вы только на него поглядите! Он моя не понимайт! – расцвел Боб, увидев, что попал по адресу, и эта театральная импровизация именно для него. – А про танец живота только что кто понимайт? Про жаренный креведко кто рассказывайт, а?
Папсик крепко вцепился в запястье растерявшегося торговца:
- Слушай сюда, бамбино. С тобой говорит отец русской мафии.
- Из самой Сибири? – стали квадратными глаза островитянина.
- Из самого ее сердца, – не стал разочаровывать туземца Папсик, и для вящей убедительности сжал свою руку на запястье Суэкку так крепко, что у самого побелели косточки пальцев. – Я – из Тынды!
- Да иди ты! – не на шутку перепугался торговец и попытался вырвать руку из капкана. – Чего вы от меня хотите?
Боб притянул к себе перекошенную физиономию Суэкку и одними губами, еле слышно произнес:
- Шипсы. Маленькие дьяволы. Мы заплатим. Много.
- Я завязал с этим бизнесом, – шепотом сознался торговец, понимая, что если он будет юлить, то, в конце концов, может очутиться на кресле из морских ежей.
Однако честная, но совсем не радужная новость
- Ты помылся? – нахмурившись, спросил Боб.
- Зачем? – задрожал голос торговца.
- Ну, знаешь, если я накормлю акул немытыми продуктами, – стал медленно цедить слова академик, от которых Суэкку сгорбился, - то после, бедные рыбки начнут маяться животиками, а мне неприятно нежиться в одном океане с компанией вспученных акул, подхвативших дизентерию. Понимайт моя?
- Не надо акул, – попросил Суэкку, сломленный силой тындинской логики.
- Ну, тогда закрывай гастроном, – приказал Боб. – И, побыстрее. А то я сейчас немного очень злым стану. У меня и так после сибирских минус сорок пять на вашей жаре мозги оплавились. Могу и начудить, если будешь расстраивать дядю.
Бобу было неприятно ощущать себя натуральным шантажистом и вруном. Он порядком устал хмуриться, опускать сальные шуточки и хохмить на манер сибирских фольклорных бородатых мужиков.
Папсик чувствовал, что немного заигрался, но отступать было поздно. Сейчас академик был целиком во власти непредвиденных обстоятельств, и еще более непредвиденных последствий, чего он, как личность высокоорганизованная, на дух не переносил.
Да, неизвестность его пугала, и когда вокруг лодки колыхалась безграничная масса воды, а на веслах, хоть и напуганный, но мускулистый туземец, который ни на миг не сводит с академика глаз, можно было и запаниковать. Возьмет еще и сбросит за борт, чтобы своими тындинскими товарищами сильно не стращал. А что? Нет тела – нет дела. Боб насупился и, сделав мину на своем благообразном лице еще более зловещей, зыркнул на Суэкку. Увидев буравящий взгляд мафиози, островитянин вздрогнул и стал чаще работать веслами.
- Далёче еще? – хриплым подбаском спросил Боб и неумело сплюнул сквозь зубы себе под ноги.
- Скоро, господин сибирский бандит, скоро, – с готовностью кинулся объяснять Суэкку. – Во-о-он тот мертвый атолл видите?
- Тот?
- Да, господин русский мафиози, тот. Так вот, за ним поворачиваем направо, плывем до заката, и, считай, приехали.
- Чё?! – поперхнулся Боб.
Казалось, что болтанка по волнам не закончится никогда. Уже и мертвый атолл остался где-то далеко позади, и даже впереди над гладью приподнялся язычок острова, к которому плыли «мореходы». Но язычок земли все время маячил там – на далеком горизонте – и никак не хотел расти.
- Почему ты так хмур? – решил немного разрядить атмосферу Боб, видя, что чем ближе они были к цели, тем более мрачным становился Суэкку. – Не хочешь хорошо заработать?
- Я не хочу умирать, – признался торговец. – Но видно, у меня такая судьба – или сгинуть на этом проклятом острове или быть растерзанным самым кровожадным мафиози, которого я только встречал…
- Хм… Почему же ты раньше посещал этот ужасный атолл безбоязненно, да еще и в одиночку?
- Раньше все было иначе. Раньше там было тихо и пусто.