Боб
Шрифт:
Конечно, Катарина переживала. Порой казалось, что Серафим совершенно не понимает, кто он и что происходит вокруг. Ката даже смогла привыкнуть к тому, что благоверного совершенно не волнует ее личность… или отличная фигура, наконец, черт его побери!
Единственное, чем успокаивала себя ловчая, было то, что в госпитале есть первоклассные специалисты по постземной реабилитации, которые когда-то подняли на ноги ее отца. Но ведь до Агории нужно было еще добраться!
И тут, к проблемам с выжившим из ума Серафимом, растерявшим всю свою профессиональную квалификацию, прибавились
У Каты холодели руки только при одной мысли о неподвижных скрючившихся фигурах своих бойцов, рядком лежащих на полу. Причем, первым лицом, которое видела ловчая, было ее собственное.
Теперь эти тусклые картинки несуществующего будущего можно смело раскрашивать – спрыгнувшая с подножки последнего вагона, уносящегося в темную даль угасающего разума Гренадерша, устроила настоящий дебош – тот самый – утренний – и, завладев последними крохами крошевой соли, запихала пачку лекарства себе в рот, прожевав соль прямо с упаковкой.
Пачка для отряда – это запас двух дней, а для одного агорианца, пусть даже такого огромного, как Грюндя – это передозировка.
Сейчас громила лежит с широко раскрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Она просто балдеет. А чего еще ожидать? При двадцатикратном превышении нормы забалдеешь даже от яблочного компота.
Борк все порывается добраться до тела Грюнди, чтобы, как он выразился, нанять ее курьером к почившему прадедушке с самым срочным письмом.
Инту и, как-будто вчера родившийся Серафим, в комнате по соседству пытаются вдохнуть жизнь в угасшие Врата. Врата – это последняя надежда к исцелению от земной непереносимости. И это понимают все.
Инту то и дело покрикивает на нерасторопного тестера, хотя у самого знаний хватает только на стандартное программирование Врат на перемещение. Можно представить насколько деградировал Серафим со своим инженерным образованием, если даже ловчий сейчас для него – настоящий гуру. И чего эти ремонтники там смогут наремонтировать? Катарина только вздохнула.
«Костя, давай выкинемся из окна! Только в этот раз все будет по-взаправдашнему! – предложил Серафим и тихо заскулил, видя как рулевой его тела в очередной раз нажимает ошибочный код. – Неужели так сложно запомнить алгоритм проверки функционирования передающих дивайнов в нижнем шлюзе врат?».
«Чего?», – ничего не понял из сказанного Костя.
«Я не могу видеть как ты, даже слушая мои указания, так издеваешься над моим телом и профессиональной репутацией лучшего тестера НИИ! Я хочу умереть! Ну, пусти меня порулить! На время!».
«Ни за что! Я с техникой – на ты! Тут все элементарно, просто нужно время, чтобы разобраться», – уперся Костя и с умным видом принялся листать перевернутую вниз головой инструкцию.
«Твою, то есть мою, руку уже два раза вызволяли из зажавшей ее шторки шлюза камеры перемещения!
«Но-но! Попрошу! – оскорбился Костя. – Сейчас чего-нибудь придумаю, но на свое место не пущу! Ты уже мое тело угрохал? Теперь за свое возьмешься. А где мне потом жить? На небушке? А если я в переселение душ на облака не верю? Костя Хвостов еще пожить хочет».
«Ну, тогда хотя бы с Катой дай переговорить. Через себя. Только мои вопросы ей задавай, не свою околесицу! Вот что она здесь делает? Среди ловчих, а? Спросишь?».
«Да командирша она их! Зуб даю!».
«Молчи! Даже слышать не хочу! – разбушевался Серафим. – Она – домашняя птичка. У нее сил не хватит даже на забор вскарабкаться! Какие могут быть ловчие!?».
«Видел бы ты как она ногами машет, – усмехнулся Костя. – Сразу видно, что ты у нее послушный – не получал еще ни разу. А то бы запомнил… Такое не забывается. Кия! Хау! На! – припомнил бой Каты с копирами-скаутами Хвостов. – Так что в данной накаленной обстановке я предпочту остаться в тени и не докучать ей неудобными вопросами. А то попаду под горячую руку твоей красавицы, которая, неровен час, даст своим коронным ударом в самый пятачок! А вдруг от удара я вылечу из твоей оболочки? Так что, пусть все остается, как и было».
«Трус!».
«Я бы попросил! – повысил голос Костя. – Лучше не порть настроение, а то мне еще с Вратами целый день копаться».
«У-ё-ё-ё!», – бездомной дворнягой взвыл Серафим.
Суэкку оказался весьма искусным пловцом. Несмотря на то, что запаниковавший под водой Боб попытался его нечаянно утопить, когда зацепился рюкзаком за край подводного рифа, тот сумел отпинаться от академика, после чего бесцеремонно схватил Боба за бороду, потому, что спасать белого господина за лысину было крайне проблематично.
Поначалу Боб принял спасение за акт мщения и уже было попрощался с мыслью когда-либо закончить свою последнюю монографию «К вопросу о кучерявости некоторых хромосом у особо хитрых народностей земного субстрата», как Суэкку одним движением сильной руки выкинул практически захлебнувшуюся персону академика на поверхность мягко покачивающих волн. Голова перепуганного Папсика показалась над гладью подземного озера, расположенного в большом темном гроте. Рядом ему ассистировал островитянин.
Проморгавшись, Боб заметил на берегу, находящемуся в метрах тридцати от пловцов, встречающих… Это был Шо со своей бандой.
- Проклятье! – выругался Боб, узнав ненавистного конкурента по «совиным ушкам» волос, обрамлявших огромную лысину мерзавца.
- Господин! – ахнул Суэкку. – Шипсы! Скорей ныряем! Это наш последний шанс к спасению!
Однако ученый только отчаянно замотал головой:
- Спасай себя! У меня с этим цирком свои счеты, – злобно процедил Папсик.
- Какие? – вытянулось лицо туземца.
- У них клоуны несмешные. Буду требовать деньги обратно за испорченный выходной. Плыви, друг! Если, конечно, тебя раньше не подстрелят…