Бог Кальмар
Шрифт:
Однако пролив, против обыкновения, оказался чрезвычайно бурным, и французскую шхуну, на которой они плыли, болтало во все стороны на каждой волне. Многие пассажиры, вися на поручнях или уткнувшись лицом в ведро, громко стенали по этому поводу. Они попеременно винили в штормовой погоде арктические ветры, подводные течения, капитана-парижанина и/или британский парламент.
Матросы шхуны считали, что тяжелые условия плавания имеют какое-то отношение к повороту луны. Говорят, лунный диск вызывает приливы и отливы, так если он ведет себя странно, то почему море не может? Многие пассажиры разделяли это мнение, приводя массу примеров, подтверждающих рост количества
Когда корабль причалил в Гавре, личное знакомство профессора Эйнштейна с портовыми чиновниками ускорило их с Карстерсом прохождение через таможню. Но вот добыть кэб в самый час пик в этом суетливом городе им удалось исключительно благодаря внушительной внешности лорда Карстерса. Гавр – это был просто сумасшедший дом, уличное движение – кошмар, почти как Саутгемптон в час пик.
Последние штрихи в свой план путешествия исследователи внесли во время трехчасовой поездки до Парижа, Города Огней. Прибыв на парижский вокзал, Эйнштейн и Карстерс открыто купили билеты на поезд, отправляющийся в Марокко на следующий день рано утром. Затем они покинули вокзал, нацепили густые накладные бороды и вернулись, чтобы приобрести билеты на легендарный «Восточный экспресс», до Стамбула, а после этого под вымышленными именами, тайком, отправили к поезду большую часть своего багажа.
Далее Эйнштейн и Карстерс, стараясь не привлекать внимания, прошли в вокзальную комнату «Для джентльменов», и через несколько минут из туалета вышли рослый портовый грузчик и монах-доминиканец. Разделившись в толпе пассажиров, они купили по билету второго класса на «Симплон экспресс», который через десять минут отправлялся в Милан. До самой посадки на поезд оба благоразумно держались на почтительном расстоянии друг от друга и заняли свои места, взяв с собой только по одному предмету багажа. С независимым видом проф. Эйнштейн и лорд Карстерс уселись друг напротив друга, закрылись очень французскими газетами и старательно делали вид, будто читают, пока поезд медленно не тронулся и вокзал не остался позади.
Под стук колес утекали часы и мили, но никакой угрозы для жизни спутников не возникало, кроме, разве что, скуки, – ни среди пышных виноградников французской провинции, ни среди вздымающихся к небу гор Швейцарии. Но только лишь когда за окном поплыли холмы северной Италии, исследователи, наконец, позволили себе расслабиться, уверовав в то, что сорвали все попытки поклонников Бога Кальмара выследить их.
Сделав пересадку в Милане, Эйнштейн с Карстерсом решили, что можно уже оставить опереточные наряды, и купили обычные билеты первого класса на «Итальянский центральный» – внутренний экспресс, который доставит их прямо в Рим, почти к самому порогу их конечной цели.
Ощущая прилив бодрости от того, что они в своей собственной, а не маскарадной, одежде, Эйнштейн с Карстерсом откинулись на спинки роскошных бархатных сидений отдельного купе и закурили сигары. Почти сразу же явился стюард, чтобы выслушать их пожелания относительно ленча. Отощавшие исследователи буквально умирали от голода после вынужденной диеты под названием «французская кухня», так что сделанные ими из обширного меню заказы были продиктованы аппетитом, который испытывает человек, занимающийся тяжелым физическим трудом. «Итальянский центральный» справедливо славился как скоростью своих 408-тактных паровых машин, так и тем, что многочисленный обслуживающий персонал обеспечивал пассажиров шестиразовым дневным
– Осмелюсь предположить, что нам больше незачем опасаться каких-либо козней со стороны этих проклятых кальмаропоклонников, – потягивая дым, удовлетворенно произнес проф. Эйнштейн. – Ваша идея взять билеты на разные поезда была великолепной. Просто роскошной.
Прежде чем ответить, лорд Карстерс выпустил из носа струйку голубого дыма, смакуя удовольствие, в котором он долго себе отказывал. Ах, как хорошо!
– Старый охотничий прием, – сказал лорд скромно, – я усвоил его от отца, сэра Рэндольфа Карстерса III, когда был еще совсем мальчишкой. Но наш план смог сработать, в первую очередь, благодаря тем отличным костюмам. Где вы их вообще раздобыли?
– Должен вам сказать, этими театральными костюмами нас снабдила моя племянница Мэри, – застенчиво признался Эйнштейн. – Ей представилось, что нам, возможно, понадобится путешествовать скрытно. Умница.
– Как интересно.
– Вы знаете, ведь она – член гильдии актеров.
– Нет!
– Истинная правда.
Британский лорд молча запыхтел сигарой, предаваясь размышлениям. Его будущая жена – актриса? Леди, занесенные в Лондонский светский регистр, будут абсолютно шокированы! Это, конечно же, было веским доводом в пользу такого союза.
– Плутовка, – произнес Карстерс, хотя втайне он находил, что ему нравится дерзость этой женщины.
– Думаю, это наследственное, – заметил профессор, с мимолетным ощущением, что в эти секунды произошло что-то важное, но он не мог понять, что именно.
Отказавшись от новой сигары из казавшегося неистощимым запаса лорда Карстерса, проф. Эйнштейн достал из чемоданчика промасленную тряпицу. Повернув серебряную львиную голову на набалдашнике трости, профессор извлек длинный стальной клинок и принялся энергично полировать его. Когда итальянские пограничники случайно обнаружили клинок, смертоносное оружие произвело большой шум, пока исследователи не обнаружили, что эти бравые парни охотно коллекционируют портреты британской королевской семьи, и тогда шпагу вернули с многословными извинениями.
Стук в дверь заставил исследователей замереть. Но они услышали лишь знакомый голос стюарда, который доставил еду. Уже? Превосходно! Эффектным жестом закончив свой труд, Эйнштейн ловко вернул посеребренную сталь в ее эбеновые ножны. Когда клинок исчез из вида, лорд Карстерс открыл дверь и посторонился, пропуская стюарда с сервировочным столиком. На застилавшей столик белой льняной салфетке куполами возвышались многочисленные сверкающие крышки, от которых поднимались самые восхитительные и соблазнительные ароматы.
– Ах, наконец-то настоящая еда, – вздохнул проф. Эйнштейн, снимая крышку с блюда и потянув ноздрями душистый пар. Двойные порции бифштекса «веллингтон», с безупречной золотисто-коричневой корочкой для полного совершенства. Ну какие препятствия не сможет преодолеть человек, имея в желудке хорошую порцию этой надежной еды? Спаржа в голландском соусе, картофель au gratin [12] , и коньячный пудинг, хотя и в высшей степени съедобные, могли претендовать в лучшем случае на второе место.
12
Au gratin – обжаренная в сухарях или протертом сыре.