Бог Кальмар
Шрифт:
– Но сэр! – ошеломленно воскликнул лорд Карстерс, роняя вилку. – Женщина, одна, без защиты?
Мэри хладнокровно извлекла из-под стола на обозрение карманный «Адамс-32». Ствол хорошо смазанного оружия заблестел в утреннем свете.
– Одна, но прошу заметить, не без защиты, – проворчала она сурово.
– И к тому же отличный стрелок, – с гордостью добавил проф. Эйнштейн, засовывая в разные карманы новые бумаги. – Даже намного лучший, чем я.
Странным образом взволнованный, лорд Карстерс открыто смотрел на вооруженную женщину.
– Тогда я буду с нетерпением
Убирая револьвер в кобуру, Мэри многозначительно помолчала, прежде чем бросить ответный взгляд, более дерзкий и искренний.
– А я, сэр, буду горячо молиться, чтобы этот день настал побыстрее.
При этом обмене романтическими репликами Феликса Эйнштейна чуть не стошнило, потребовалось приложить все силы, чтобы удержаться. Господи, сделай милость, сохрани меня от страданий юношеской любви.
* * *
В быстрой последовательности мужчины закончили завтрак, умылись, оделись, вооружились и погрузились в поджидающую их одноконную карету. Лорд Карстерс даже не удивился бы, снова увидев Дэвиса. Но кучер был другой – тощий малый с вислыми усами, и лысый, как яйцо-пашот. Когда исследователи садились в кэб, кучер лишь коснулся головного убора в знак приветствия, без намека на какие-то особые узы товарищества.
Интересно.
Когда кэб, гремя колесами по булыжной мостовой, завернул за угол, Мэри Эйнштейн стояла на улице и смотрела, как он исчезает в потоке оживленного лондонского уличного движения. Она постояла несколько минут, а затем вернулась в музей. Тщательно заперев железные ворота, она, прежде чем уйти в дом и запереть входную дверь, повесила на решетку ограды написанное от руки объявление.
Проходивший мимо и насвистывавший нечто немелодичное трубочист случайно взглянул на объявление и остановился как вкопанный. «Закрыт на весь период...»? Такие объявления во время войны вешают. До чего же чудно.
На вокзале было оживленно: шум, толчея, франты и оборванцы бок о бок в одной толпе; голосистые лотошники продавали пирожки с мясом, а уличные мальчишки ныряли в сточные канавы и визжали от радости, находя оброненную монету.
– Что вы сейчас сказали? – снова проревел профессор Эйнштейн, с громким стуком роняя на пол чемодан.
– Все билеты проданы, – повторил клерк в зарешеченном окошке билетной кассы. – Вам придется отправиться следующим поездом, в четыре сорок.
– Н-но это слишком поздно, – заикаясь и чуть ли не в смятении вымолвил профессор. – Мы же не успеем на паром через пролив!
– Это не мои трудности, приятель, – спокойно ответил кассир, уже глядя мимо исследователей. – Следующий, пожалуйста!
Сдерживая стоящих в очереди одной своей массой, лорд Карстерс угрожающе навис над окошком.
– Послушайте, сэр, я член палаты лордов, наверняка что-нибудь можно сделать.
– Сожалею, милорд, – пожал плечами кассир. – Но сделать ничего нельзя, будь вы хоть самой королевой. «Все билеты проданы» то и означает – Все Билеты Проданы.
Поскольку
– Коль уж речь зашла о Ее Величестве, вы случайно не коллекционируете портреты членов королевской семьи? У меня тут несколько дюжин лишних – мог бы презентовать вам.
Уставясь на сумму, равную его полугодовому жалованью, кассир вытер непроизвольно стекшую на подбородок слюну.
– Не сойти мне с этого места, да для такого джентльмена как вы, я бы в лепешку расшибся, – шумно вздохнул он. – Но ответ прежний и честный: «нет». Все места забронированы контингентом Королевских инженерных войск.
При этих словах проф. Эйнштейн встрепенулся.
– Ну конечно! – радостно воскликнул он. – За мной, юноша. Мы едем.
Увлекая за собой сбитого с толку лорда Карстерса, профессор сошел с забитой народом платформы и направился к голове длинного поезда. Во всех вагонах, в каждом окне были видны мрачные, орущие друг на друга личности. Лорд Карстерс начал было задавать вопрос, но его слова утонули в оглушительном шипении паровоза, смешавшемся с громкой речью пассажиров и возгласами поторапливающего их кондуктора.
– Не беспокойтесь, юноша, я устрою нам места, – уверенно заявил профессор, когда пронзительный свист пара стих. – Пойдемте-ка, поговорим с машинистом.
– А какой смысл? – спросил лорд Карстерс. – Машинист не занимается размещением пассажиров.
Так и излучая таинственность, Эйнштейн снисходительно хмыкнул.
– А вот сейчас увидите.
В открытой кабине локомотива машинист с помощником деловито проверяли показания шипящих манометров и тикающих датчиков, в то время как мускулистый кочегар безостановочно подхватывал на совковую лопату уголь из черной горы антрацита в задней части кабины и отправлял его в пышущую огнем топку под пыхтящей машиной.
Немного подождав из вежливости, пока на них обратят внимание, проф. Эйнштейн дипломатично кашлянул, а затем громко постучал львиной головой серебряного набалдашника трости по железному листу пола.
– Да? И какого дьявола вам надо? – неприветливо бросил седой машинист, стирая грязной головной повязкой пот со лба.
Помощник машиниста глянул на Эйнштейна и Карстерса с открытой враждебностью, в то время как сосредоточенный на своей нескончаемой работе кочегар вообще не повернул головы в их сторону.
– Здравствуйте. Видите ли, сэр, – произнес профессор располагающе дружелюбным тоном, – дело в том, что нам с другом крайне важно поспеть на пароход в Саутгемптоне и поэтому необходимо сесть на этот поезд.
Чуть поодаль вдоль состава шел смазчик, касаясь колес длинным носиком масленки. Кондуктор уже закрывал двери вагонов перед отправлением.
– А мне-то что до того, господин хороший? – проворчал машинист и потянул за рычаг, выравнивая нарастающее давление в поршнях. Из сплетения железных труб на стенке машины со свистом вырвался белый пар, затянув кабину горячим туманом.