Бог одержимых
Шрифт:
– Этого даже наводчику не хватит...
– сказал он.
– А ещё нужно высадить деда и забрать Вита.
Я подумал, что это глупо, но сдержался. А вот хмурый Роман молчать не стал:
– Не понимаю. За каким чёртом мы с левым грузом пойдём на Трясунию? Деду всё равно, где мы его высадим. Пусть спасибо скажет, что из запоя вывели. И Виту без разницы: деньги у него есть. Лучше сбросить металл перекупщику, а потом к Виту... Он и не заметит, что мы на неделю опоздали.
– Ты не в теме,
– Повторяю: золота не хватит наводчику. А значит, не будет доброжелательной таможни. А если кустом-пиплы анализаторами установят происхождение? Продолжать?
Нет, такого продолжения мы не хотели.
– Поэтому мы заберём Вита, он нам починит печь, и мы обогатим руду. Очищенное золото обменяем на топливо, и сделаем ещё одну ходку на Златию, пополним трюм.
Кажется, я застонал, но у них были более важные проблемы:
– А таможня?
– спросил Тунга.
– Авось пронесёт...
– сказал Капитан, но в его голосе не было уверенности.
– Разгружаться не будем. Оформим транзит и обойдёмся без декларации. Такие развалюхи эмпаты не шманают, а для технарей мы пустое место...
Он вновь тяжело задумался.
И мы вслед за ним.
Только через несколько минут Капитан повторил:
– Обойдётся... не в первый раз.
***
Смош опять ошибся.
Не обошлось.
Не знаю, как карантинщики вычислили направление, но к нашему прилёту таможенная служба Трясунии работала по системе "ниппель": садишься по своей воле, а взлетаешь только после досмотра.
Место нам отвели в отстойнике, в самом дальнем конце космодрома.
Не иначе, чтобы помучить ожиданием. Для чего же ещё?
Мы сидели в кают-компании, ждали таможню и совещались с дешёвым портвейном имперского разлива. Сроки светили немалые, сравнимые с выдержкой уксуса, которым нас радовали бутылки почти забытой эпохи. Видимо хоровая меланхолия была причиной тому, что никто вовремя не подумал о закуске...
А потом пришёл Нич.
– Ну, что? Допрыгались, голубчики!
– злорадно поздравил нас ювелир. Я вздрогнул. Но, оказывается, речь шла не о контрабанде: - Не знаю, как тут у вас сейчас всё устроено, но в мои времена за похищение людей топили в кислоте.
Я посмотрел на Романа, - вот тебе и "спасибо"!
Но Тунга всего лишь уточнил:
– В какой кислоте?
– Не знаю, - после минутного раздумья признался ювелир и уставился на нашу ликероводочную коллекцию.
–
– флегматично спросил Смош.
Мне бы их выдержку! Нам только похищения не хватало!
– Потому что твои громилы, - Нич не сводил глаз с бутылок.
– Меня насильно унесли из гостиницы. А ты направил на меня пистолет...
– Громилы?
– Капитан с сомнением глянул на Романа.
– Это был револьвер, - сказал Тунга.
– Какая разница?!
– возмутился Нич.
– Э...
– вздохнул Тунга и замолчал. Но мы все смотрели на него, и ему пришлось продолжить: - Это всё-таки не одно и тоже...
У меня и до прихода старика кружилась голова, а теперь я и вовсе был готов хлопнуться в обморок. Я не понимал спокойствия своих товарищей. О чём это они толкуют? Тут и без киднепинга вот-вот за ноги подвесят, а с "украденным" ювелиром вешать будут за шею...
– Впрочем, - сказал Нич, - если нальёте стаканчик золотых дел мастеру, возможно, я смягчу своё заявление о вашем произволе.
Смош неохотно взял со стола ближайшую початую бутылку и задумчиво поболтал её содержимым. Я едва не завыл от его неторопливости.
– "Белая", - с заметным сомнением сказал Капитан.
– Достойно ли будет мастеру?..
Нич шумно сглотнул и неожиданно признался:
– Будет. После вчерашних посиделок любые чернила подойдут...
Объяснять старику, что с окончания его "посиделок" минуло двое суток и больше тысячи парсек, никто как-то не решился. Смош отмерил ему "Белой". Нич немедленно опрокинул в себя дозу, и, будто по рассеянности, подставил стакан под очередное разлитие.
Только никто и не спорил.
Смош ушёл на камбуз. Было слышно, как грюкнула дверца холодильника. Скоро капитан вернулся и с гордостью выложил на стол консервы: тушёнка, грибы, томатная паста. Дурацкое сочетание. И неосторожное. Всё-таки чёрт его знает, сколько лет этим консервам. После моей хим- и термообработки из мухоморов с поганками салаты готовить можно, а так... я уж лучше в тюрьме пообедаю...
Нич помог Капитану открыть консервы, Роман принёс вилки с тарелками, и как-то незаметно кают-компания вполне цивилизованно зазвучала: звон вилок, постукивание бутылок о стаканы, смех, анекдоты...
Но я тревожился всё больше: в какой бы форме дед не сделал своё заявление, похищение - это не нарушение карантина, конфискацией и сроком не отделаешься...
Через полчаса они справились с припасами Смоша, и Роман отправился за подкреплением. Он принёс бобы, без всякой прожарки утопил их в томате урожая столетней давности, и они съели одну банку. Потом вторую. У меня всё сильней кружилась голова, я страдал, - кают-компания быстро превращалась в хлев: пустые консервные банки на полу, залитый жиром и водкой стол... это было ужасно.