Богами становятся
Шрифт:
– Потеря крови критическая, ушибы внутренних органов, отёк лёгкого, органы таза… – врач замолчал и искоса глянул на маэлта, – с повреждениями.
Пациентка и часть врачей скрылись в дверях, а в грудь Дара упёрлась рука.
– Вам нельзя туда, – твёрдо сказал врач, молодой человек, на полголовы ниже маэлта. Глаза последнего налились кровью. – Ваша помощь понадобится здесь. У девушки серьёзные раны, мне надо знать, у неё есть хронические болезни, аллергия на лекарства, имплантанты, синтетические органы?
– Я… не знаю, – растеряно прошептал Дар.
А в следующий миг раздался грохот. Шарахнув распахнувшимися створками дверей по стенам, к ним летел болид.
– Да! Здесь есть всё! Её кровь, органы, информация – всё, что нужно! – рывком вынимая тяжеленную криокамеру, оживился Дар, протягивая её врачу. Тот просиял вмиг и, махнув стоящим неподалёку санитарам, заторопился.
– Это меняет дело! Скорей всё в операционную! Информацию о пациентке на экран! А Вам, маэлт, туда нельзя! – вновь оставляя за дверями наследника, поспешно проскользнув вслед за платформой с саркофагом, выпалил врач.
Дверь мгновенно осветилась красным контуром. Ждать. Оставалось только ждать. Чтобы хоть как-то успокоить бешеный ритм сердца, маэлт упёрся лбом в холодную дверь, прикрывая глаза и шепча что-то. Смысл слов не доходил даже до него самого. Все мысли были сейчас там, за дверями операционной.
Вскоре он начал различать посторонние звуки и, отпрянув от временной опоры, направился в салон болида. Машина так и стояла посреди холла, едва слышно гудя антигравитаторами.
Сколько прошло времени – Дар не знал. Мимо них боялся ходить персонал, косящийся на залитого кровью маэлта, угрожающе обнажённую катану рядом, болид, стоящий посреди зала. В какой-то момент по периметру помещения появились воины из охраны дворцов, личная же гвардия монаршей особы на глаза старалась не попадаться. Вести о случившемся на поляне распространялись со скоростью огня. Вскоре уже все знали о шести трупах с отсечёнными головами, месте пыток, о жертве, что при смерти доставили в больницу. И каждый недоумевал: за что? За что так поступили с молодой девушкой, чья смерть не была нужна никому?
Но вот подсветка двери потухла, и вышел уже знакомый врач. Дар в одну секунду оказался перед ним.
– Всё хорошо, опасность миновала, мы сделали всё по рекомендациям предыдущего врача, сейчас девушка спит, – на одном дыхании выдал доктор.
Дарниэль вновь попытался проникнуть за дверь со словами:
– Я должен её увидеть!
– Не сейчас, маэлт.
– С дороги! – угрожающе бросил остроухий.
– Туда нельзя, пресветлый! Не в таком виде! Или Вы хотите ей навредить? – вставая грудью перед дверью, попытался достучаться доктор до здравого смысла юноши.
– Навредить? – смысл сказанного начал проникать в подкорку.
– Ну конечно! Посмотрите на себя! Вы грязный, а её организм ослаблен. Приведите себя в порядок, тогда и поговорим, – увещевал Дара спаситель.
– Я не оставлю её одну.
– Она не одна…
– НЕТ! Хватит и одного раза! Не доглядели, и вот…
– Но Вас в таком виде я не могу пустить, – сокрушённо добавил молодой человек, по-прежнему не отходя от двери.
И долго бы им ещё препираться, если бы из болида не вылетел следящий зонд, зависая перед спорщиками.
– Вот! Пусть он остаётся с фоалинэ, тогда я сделаю то, что Вы просите! – непререкаемым тоном выдал маэлт.
– Хорошо, «фантом» пусть остаётся, а Вы приведите себя в порядок. И ещё, – входя в дверь и пропуская сферу, – уберите машину из холла.
Дождавшись проекции с зонда на свой браслет, Дар сел в болид, который, в свою очередь, осторожно полетел по коридору на выход, чернеющий небом ввиду
– Убрать! – скрылся в ванной.
Слуги с ужасом разглядывали испачканный кровью салон машины, Стихийник на сиденье, чёрный от засохшей крови. Девушки скрылись, зажимая ладошками рты и начиная плакать, а юноши поспешили за Мастером Аэтаном, не решаясь трогать окровавленный клинок.
Дар сбросил всю одежду в угол, не заботясь об украшениях и не обращая внимания на оторванные застёжки. Расплёл волосы, ещё утром заботливо уложенные Рикой, и ступил под воду, которая, стекая с лица и рук, ещё долго окрашивалась красным, но маэлт не видел этого, продолжая смотреть на проекцию больничной палаты и действия в ней. После, как был голый, направился в спальню и принялся одеваться. Чёрные джинсы, алая водолазка, “косуха”, кроссовки. И плевать, что так не одеваются на территории храмового комплекса! Не говоря ни слова, он направился на террасу, где уже сверкающий чистотой салона болид рычал дюзами. Катана лежала в ножнах. Чистая. Никто не решился преградить путь маэлту, спросить или сказать что-нибудь. Троицу провинившихся воинов Аэтан отослал в казармы. Во избежание.
Направляясь в сторону госпиталя и не сводя взгляд с экрана, маэлт прошептал с щемящим отчаянием в голосе:
– Уж лучше бы мы никогда не встречались.
– Она так не думала, – отозвался Лекс, – ты с первой минуты стал дорог ей.
– Об этом я и говорю! С ней всё было бы хорошо, если бы не я и моё прошлое! Я ненавижу себя за эту «божественность»! Был бы простым рабом для утех – и всё, так нет, я как идиот повёлся на речи о долге и ответственности! Меня опять развели, как… как… А-ар-р! Когда же я поумнею-то?!
– Тут есть и моя вина.
– И в чём она заключается? – нахмурился Дарниэль.
– А тебе не кажется странным, что ты так долго смог хранить свою тайну? Переведи я в первые дни значение твоего титула, и всё могло пойти по-другому. Или ты до сих пор наивно полагаешь, что симбионт не сложил два и два, оставаясь в счастливом неведении относительно того, кем ты являлся?
– Почему же ты молчал?
– Называй это мужской солидарностью, – грустно усмехнулся Лекс. – Хоть у меня и стоит электронный блок на дачу незатребованных данных – всегда можно обойти запрет. Рика же никогда не спрашивала напрямую о значении слова «маэлт», иначе бы я не отвертелся.
– Наверное, я должен сказать тебе спасибо, – задумчиво пробормотал Дарниэль, – для меня никто не делал больше, чем ты и Рика. Смогу ли я когда-нибудь вымолить прощение?
– Сын Бога у ангела и беса? – не меняя тон, с издёвкой уточнил Лекс.
Дар лишь скривил губы в злой усмешке.
Прибыв на парковку и войдя с главного входа в больницу, Дарниэль не придал значения тому, как быстро опустел коридор и появился сопровождающий, знакомый врач. Идя по коридорам за смельчаком, держа в руке Стихийник, с непроницаемой маской на лице, маэлт излучал опасность. Его впустили в реанимационную, где на столе лежала Рика: в коконе ткани, пропитанной лекарством, опутанная трубками с кислородом, питательными смесями и под согревающими оранжевыми лучами ламп. В помещении было очень тепло. Сняв “косуху” и бросив её вместе с катаной на кушетку у стены, Дар встал напротив лежащей девушки. Он внимательно следил за попискивающими приборами, вздымающейся помпой дыхательного аппарата и пузырьками воздуха в склянках с лекарствами.