Богами становятся
Шрифт:
И наконец четвёртое. Да, маэлт Дарниэль настойчив, а как иначе? Вы же сами сказали, что в законах не прописаны действия, что позволили бы выйти из этой щекотливой ситуации, вот он и принял решение за вас. Что тут непонятного?
Тишина, сопровождающая монолог фоалинэ, продолжалась, все переглядывались, ожидая, у кого хватит смелости ответить на речь девушки. Неожиданно для всех подал голос Дарниэль:
– Они помешаны на своих книжках. Даже зная, что в них нет ответа, они продолжают цепляться за них, – обведя сидящих презрительным взглядом, заметил маэлт.
– Законы пишутся людьми, – пожала плечами Рика, – ты – БОГ.
Эта
– Ещё возражения?
– Да кто она такая, что вмешивается в дела Совета старейшин? – взорвались наконец оба мужчины. – Почему смертной позволили взять слово перед лицом мудрейшего? Совета? Как вообще допустили сюда безродную светскую девицу, ничего не знающую о законах и обычаях и даже не являющуюся гражданкой Империи?
– Она не простая смертная! – встал на защиту Рики Аэтан. – Она является виэли, спасительницей душ, и она вправе находиться среди нас.
– Где доказательства? С чего бы нам верить на слово человеку, обманувшему Империю? – визжал один из мужчин.
– Да вся свита этого бастарда сплошной фарс! Ангел, демон, мёртвый Мастер, рабский ошейник на бастарде бога! – вторил ему второй.
– Полегче! – взорвался Дар.
– Тихо! – отмер наконец Делхин Цагааш. – Пусть девушка назовёт себя.
– Вам известно моё имя, я Элеонора Торрейн Машт, – спокойно ответила Рика.
– Госпожа, – привлёк её внимание Аэтан, – «назвать себя» – это значит назвать все имена, данные нам с рождения, все краткие прозвища, дарованные нам людьми.
– Многие мои имена мертвы, их нет смысла называть, – попыталась отвертеться Рика.
– Имена умирают вместе с нами, – возразил Делхин Цагааш, – они отражают нашу суть. Назови все имена, дарованные тебе, женщина.
– Я пока что девушка – спасибо врачам в госпитале, – не смогла смолчать Рика, а на поднятую бровь Аэтана добавила: – По крайней мере, телом. И я не стану называть все имена, подловить меня на лжи Вы не сможете. Так?
– Виэли, прошу Вас, не упрямьтесь, – вновь заговорил Аэтан. – Вы ведь понимаете всю серьёзность положения?
– Я не стану называть своих имён этим лицемерам! Кому это важно? Этим двум обвинителям? Им это не надо, они найдут, до чего докопаться. Старейшинам? Им тоже плевать на них, только память занимать. Маэлту? Так он знает те имена, что живы. А из чистого любопытства – увольте! – вдруг разозлилась Рика. – Я назову себя, если об этом попросит мудрейший.
– Так он и просил… – вновь принялся увещевать Аэтан.
– ОН не просил, – с нажимом возразила Рика.
– Но как же? Вот он? – уже теряя связь с реальностью, уточнил Аэтан.
– Марионетка! – фыркнула Рика, копируя Дарниэля.
– Но как же… – ошарашенно пробормотал Аэтан и с мольбой взглянул на старейшину. Сам же старичок никак не отреагировал на заявление девушки.
– Да что она себе позволяет?! – возмутился глава рода Теолана. – Неуважение к святыням нашего мира недопустимо! Да за это…
– Ой, помолчите, интриган старый! – шикнула на него Рика, и говоривший поперхнулся словами, продолжая лишь раскрывать беззвучно рот и надуваться от распирающего возмущения. – Тут все не так просты, как кажутся. «Весь мир – театр, и люди в нем актёры». В нашем случае актёров
– Объяснитесь! – взревел глава рода Фагрисс.
– Да пожалуйста! Заговорщик–любитель, – иронично прошептала девушка, да только расслышали её все. – Что мы имеем? Перечислю: оживший Мастер меча и боя, найденный бастард – Сын Бога, принцесса без власти, но с имущественным наследием в виде Империи и ангел, падший ангел. Ну и под занавес – скрывающийся за неприметной личиной великий мудрец. Я нигде не ошиблась, уважаемый?
Всё время монолога Элен прохаживалась по периметру чаши, на последней фразе остановившись напротив… садовника. Серые глаза со смешинками смотрели на девушку, однако само лицо сохраняло прежнюю невозмутимость. Рика сложила руки в замок и вопрошающе изогнула бровь.
– Всё верно, госпожа Рика, – отмер наконец дядечка и, будто сбросив с себя ненужную теперь маску простого смертного, приказал: – Назови себя!
– Хм, – опуская взгляд и тяжело вздыхая, как бы извиняясь, прошептала: – Я предупреждала…
Напряжение витало в воздухе, пока фоалинэ шла к центру зала, и даже главы родов притихли в ожидании. Тишина оглушала. Расправив плечи и свободно опустив руки, Рика начала:
– Я, урождённая Елена-Онорина Терра Стюарт-Уотсон, непризнанная наследница двух родов, лишённая права носить титулы.
Я, принцесса Элиниэль, единственная дочь эльфийских Владык, силлиэ Ландис из клана Ночных Стражей и силлиа Ринараль из клана Небесных Воинов.
Я, самоосвобождённая рабыня номер 056/401-99 по прозвищу Ра.
Я, заслужившая прозвище Пантера гонщица-камикадзе.
Я, самопровозглашенная Элеонора Торрейн Машт.
Я, взявшая ник Рика.
Я, наречённая людьми виэли и законно ставшая фоалинэ маэлта.
Всё.
– Ты принцесса?! – спустя минуту отмер первым Дар.
– Это одно из мёртвых имён, – не оборачиваясь, ответила Рика.
– Но ты с Терры! У тебя королевская фамилия!
– Непризнанная роднёй, хоть и не бастард, но носить титулы я не могу.
– Да какая разница! Ты наследница короны…
– Эльфийский трон не наследный. Владыка эльфов избирается на Совете семи королей, но принцесса Элиниэль ОФИЦИАЛЬНО умерла вместе со своими родителями. Мне нечего предложить правителям.
– Но ты сказала «принцесса»? – недоумевал Дар.
– Что говорит лишь о том, что я продолжала дело своих родителей, помогая объединению народов, примирила давних врагов. Рождённая во время правления родителей, я не стала принцессой автоматически – корону принцессы пришлось заслужить. Это всё пустое, ты не знаешь главного. Несмотря на то, что эльфийское государство занимает целую планету, имея несколько королевств и миллиарды подданных; несмотря на сотни компаний, получающих баснословный доход от причастности к этому действу, ты забываешь о главном: эльфийское государство и всё, что его касается – это всего лишь РОЛЕВАЯ ИГРА со своими законами и порядками. Мои родители лишились реального титула из-за фанатичной преданности ИГРЕ, а не реальной жизни. Они были Владыками и всё время их правления был мир, и люди начали уставать. “Миром правят страсти”. Вскоре их всё равно бы сместили с трона или переизбрали, а тут сама жизнь подкинула такой шанс. Их смерть “обыграли”, о дочери и не вспомнили, раскручивая новую историю и игру. Деньги приносит война, а не мир. И неважно, что она понарошку, зато приток туристов и участников увеличивается в разы.