Богами становятся
Шрифт:
Она включила пятый выбранный канал. Там стройный юноша медленно раздевал девушку. Они были на берегу моря, под сводом небольшой пещеры. Длинные волосы юноши скрывали лица обоих, руки сжимали в объятиях. Вдруг, громко вскрикнув, юноша начал падать к ногам девушки. В его боку была глубокая рана. Налетевшие бандиты скрутили кричащую девушку и унесли. Рика включила перемотку. В мелькающих кадрах проносились страдания и боль разлучённых влюблённых, попытки быть вместе назло судьбе, и, когда они смогли встретиться, девушка закрыла собой любимого от пули, убившей их обоих. Последний вздох они издали в поцелуе.
— Это
Повисла тишина. Рика смотрела на молчащего Дара и ждала. После долгой паузы он сорвавшимся голосом сказал:
— Так не бывает. Никто не пожертвует собой ради другого. Это ложь.
— Это правда, это правильно. Любовь – это всегда жертва. Любимому не задумываясь отдашь всё, даже жизнь, — глотая ком в горле, нежно прошептала Рика.
Дар встал. Молча он ушёл в свою комнату, на лице вновь была непроницаемая маска.
Спать не хотелось. Лёжа с открытыми глазами, глубоко за полночь, Рика думала. Мысли путались, не в силах найти ответ, что была за жизнь у её раба, если он ни во что не верит и не мечтает о счастливой любви. В соседней комнате юноша бесшумно метался по помещению или замирал, мысли вторили телу. Его система ценностей, такая стройная и неоспоримая, трещала по швам. Голова гудела от мыслей, которые никак не хотели ложиться в известные ему рамки морали. Как хорошо было раньше – ему говорили, что хорошо, а что плохо, и не надо было думать и переживать.
С тех пор, как Дарниэль стал рабом при госпоже Рике, его система ценностей подвергалась постоянным атакам, которые он не в силах ни отразить, ни понять. Страшась нового и непонятного, он инстинктивно отвергал эти знания, но глубоко внутри него появился червь сомнения, который продолжал своё грязное дело. Карусель мыслей закружила его, и заснул Дар лишь под утро. Упав на кровать, он погрузился в сон без сновидений.
====== Глава 15 Обязанности ======
Утро выходного дня было тяжёлым. На улице лил дождь, проснуться в такую погоду было проблематично. Лишь к полудню сползлись к завтраку. Ели, как всегда, молча. Пискнул планшет, привлекая к себе внимание. Он показал афишу выставки старинного холодного оружия и амуниции, проходящей в эти дни в одном из центров. Элен предложила Дару сходить развеяться, на что он, неопределённо пожав плечами, ушёл в комнату. Спустя час в гостиной стояли оба: Дар в рваных чёрных джинсах и куртке с капюшоном, и Рика, легко и небрежно смешавшая джинсовый костюм и туфли на шпильке. Взяв планшет со стойки и всё так же не произнеся ни слова, вышли из дома. По дороге говорил только Лекс, да и то по делу.
Прибыли в огромное здание, на втором этаже которого проходила выставка. Молча созерцать творения старинных мастеров у Рики не получилось. Уже через десять минут она ходила между стендами и склонялась над ними, чтобы рассмотреть инкрустацию драгоценными камнями и металлами. Её заворожили два парных кинжала. Длинные узкие лезвия ромбовидной формы, гарды с острыми когтями на концах, направленные в сторону лезвий, витые ручки и красные рубины в яблоках на концах рукояти. Не в силах устоять, она сфотографировала это чудо оружейного дела. Там же были и доспехи – лёгкие, как сказал аудиогид. На кольчугу из чернёного металла, с элементами из белой кожи, было наклёпано множество пластин-чешуек.
— Тебе неинтересно? — спросила девушка у Дарниэля после пары часов блужданий.
— Оружие необходимо, чтобы убивать, разве это может быть интересно? — зло бросил он.
— Оружие создано, чтобы защищать, лишь много позже люди стали использовать его для убийств не ради спасения жизни, — Рика не сводила взгляда со спутника. — Каждый мужчина – это воин. Оружие ему необходимо как воздух, без него он чувствуют себя беззащитными. Разве не так?
— Что-то я не узрел у окружающих мечей и кинжалов за поясом, — ехидно заметил Дар, обводя рукой зал.
— А где ты видишь тут мужчин? Это самцы.
— А есть разница?
Рика округлила глаза.
— Огромная! И плохо, что ТЫ не знаешь этого. Придётся пояснить, — она задумчиво сложила руки на груди, — будет непросто, раз, дожив до таких лет, ты не видишь её.
— Не стоит утруждать себя, — брезгливо отмахнулся Дар.
— СтОит, Маэлт Дарниэль, стОит, — впервые за время их знакомства Рика вспомнила о предполагаемом имени, и ей показалось, что, произнеся его сейчас, она попала правильно. Дарниэль долго и пристально смотрел ей в глаза. Она выдержала тяжёлый взгляд синих глаз, и за секунду до того, как он отвёл его, в их глубине мелькнула надежда.
За ужином отправились в Этнос. Сев в любимом ресторанчике за столик и заказав еду, сосредоточенно молчали. Первой нарушила тишину девушка.
— Итак, Дарниэль, нам надо вернуться к первому нашему разговору. Я говорила о том, что нам необходимо научиться ладить, чтобы выжить. Мы вместе уже два месяца, на носу проверка на совместимость, а я ничего о тебе не знаю, впрочем, как и ты обо мне.
Недовольное сопение и взгляд в окно.
— Кем ты был? Почему ты не хочешь общаться с теми, кто знает, кто ты?
Ответа не последовало, лишь желваки на скулах да маска презрения в ответ. Рика ожидала подобного и не отступала. Подозвав к столу официантку и уже знакомого Лима, обедавшего по соседству, задала вопрос склонившимся в поклоне:
— Вы знаете, кто он? — указывая на Дара.
Парочка затряслась под быстрым и злым взглядом юноши – и лишь огромные глаза и дрожь в ответ. Подождав немного, обратилась к Дару:
— Почему ты с ними не общаешься?
— Недостойны внимания, — прошипел в ответ Маэлт.
— Недостойны внимания? — изумилась Рика. — Ты кто? Бог? Царь? ТЫ РАБ! Сейчас ты ниже их всех, однако одного твоего взгляда хватило, чтобы они не издали и звука! Так ты ценишь тех, кто защищает тебя? В чём ценность внимания РАБА?
Рика распалялась. Стоящие рядом боялись шелохнуться. Дар метал молнии и после гневной тирады госпожи вскочил и направился к выходу. В один прыжок, неразличимый для окружающих, Рика встала у него на пути. Сквозь стиснутые зубы прошипела:
— Ты можешь попытаться уйти от меня, но от себя тебе не сбежать. Ты не нужен себе, а тех, кому нужен, презираешь. Далеко ли уйдёшь, маэлт?