Богами становятся
Шрифт:
Почему он раньше не замечал, какая она красивая? Правильные черты лица, изгиб бровей и веера ресниц, едва заметный белёсый пушок у уха, ещё одна дырочка в мочке, чуть выше первой; в ней виднелась серёжка – красный камушек в виде сердечка. С плеча сползла простынь, оголяя плавные изгибы шеи, переходящие в округлость груди, едва прикрытую тканью. Пальчики руки, удерживающие края одеяния, тонкие, с овальными ноготками, разрисованными волнами, были тоньше и короче его собственных. Волосы, каштановыми волнами спадающие на плечи, спутались и сбились в блестящие кудри.
Вокруг было тихо. С момента, как все заметили вошедшую, работники не издали ни звука, лишь шкворчание еды нарушало тишину. Аптекарь сел неподалёку от пары и наблюдал за ними из-под полуопущенных ресниц.
Рика спала недолго.
Сев ровно и запахнув плотнее простынь, она заозиралась. Вновь увидев кувшин с водой, шумно сглотнула. Заметившие её пробуждение повара налили в небольшую чашку что-то жидкое, поставили перед ней. Опустив взгляд, девушка рассматривала содержимое тарелки, в которой исходил паром суп. Попытавшись взять ложку, но потерпев поражение, Рика вновь глянула на маэлта. Он лишь хлопал ресницами. Вновь сделав попытку поесть, госпожа протянула ладони к чаше, но руки плохо слушались и поднять такой вес отказывались. Задумавшись на миг, она попыталась наклониться к чаше, чтобы губами выпить бульон, но острая боль в спине от натянувшейся кожи и здесь помешала. Глубоко вздохнув, Рика встала и, шатаясь, пошла к дверям. Аптекарь с юношеским проворством бросился за ней, подхватил чашку с супом со стола и, обогнув девушку, преградил ей путь. Она опустила взгляд на усатого мужчину и остановилась.
Доктор зачерпнул ложкой бульон и поднёс ко рту страдалицы. Она осторожно облизнула ложку и с шумом проглотила суп. Следующая порция пошла не столь болезненно. Так, стоя в дверях, продолжали кормление. Окружающие притихли и с каждой съеденной ложкой издавали вздох облегчения. Простынь сползла со спины госпожи, вновь открывая вид на раны. Многие присутствующие принялись всхлипывать. Съев всё до капли, Рика пошла прочь. Аптекарь не удерживал её. Дойдя до шезлонга на террасе, где обычно спала днём, девушка рухнула на него животом вниз, заснув ещё в полёте. Дар обвёл взглядом присутствующих. Все потупили взор, только аптекарь, укоризненно посмотрев на маэлта, удалился в сторону храма. Юноша вышел на террасу. Увидел госпожу и, подойдя к шезлонгу, посмотрел на её спину, освещаемую светилами, блестящую ниточками старых шрамов, мазью и переливающуюся разными оттенками синяков, оставленных хлыстом. Когда глаза наполнились слезами, а к горлу подкатил ком, Дар сел на пол рядом с Рикой, обхватил голову руками и беззвучно заплакал. Крупные слёзы текли по щекам из распахнутых глаз, оставляя влажные борозды на щеках и капая на доски террасы. Ничто не нарушало тишину.
Когда солнца достигли зенита, Элен проснулась. Дарниэль услышал, как госпожа завозилась в попытках встать. Он подскочил к ней, помогая подняться; сердце стучало где-то в горле, а руки дрожали. Вновь прикинувшись привидением, девушка пошла в сад. Дар шёл за ней, шурша гравием дорожек, в то время как Рика была по-прежнему босая. Подойдя к храму, где по обе стороны от входа стояли фонтанчики, похожие на высокие многоярусные пагоды, она подставила рот под струю воды и принялась пить. Вода брызгала на её лицо, тело, простынь, а Рика продолжала жадно пить священную влагу, прикрыв глаза. Напившись, она повернула назад. Потерянный взгляд скользнул по юноше и устремился дальше, не замечая его. Раб не выдержал и рухнул перед мокрой госпожой на колени.
– Прости! Я не понимаю тебя, но прости мне эту боль! Я не могу видеть, как тебе плохо, и ничем не в силах помочь.
Она подошла ближе и подняла его лицо за подбородок. Задумчивый и нежный взгляд заставил замолчать. Ри нежно гладила его щёку, волосы, когда он перехватил её руку и вновь зашептал:
– Прости, что не слушал тебя, я был дураком. Самонадеянным идиотом, недостойным жить. Пожалуйста, прости.
Она приложила пальчик к его губам, Дар вновь умолк, а, потянув его руки вверх, Элен вынудила его подняться с колен. Теперь они стояли оба. Её взгляд скользнул по всё ещё голой груди юноши, и в нём отразилась такая боль, какую он не видел даже тогда, когда обрабатывали её раны. Протянув руку, Рика погладила двумя пальчиками
– Это лекарство, чтобы Вам было не больно, – пояснила девушка из-за спины аптекаря.
Рика вновь взглянула на усатого благодетеля и отрицательно покачала головой. Он хотел силой влить жидкость, но стиснутые зубы и стальной взгляд остановили его.
– Она не станет пить это. Её работа запрещает ей пить лекарства, притупляющие реакции, – бесцветным голосом пояснил Дар.
Аптекарь отступил. Его место заняли две девушки, склонившиеся в поклоне и приглашающе заговорившие:
– Госпожа Рика, позвольте помочь Вам помыться и одеться. Пожалуйста, следуйте за нами.
Одна взяла госпожу за руку, другая пошла впереди, указывая дорогу. Процессия скрылась в дверях сауны, а Дар отправился в свою комнату, чтобы одеться. Потом он вновь вернулся в кухню. На плите стояла кастрюля, в ней кипел куриный бульон. На стойке бара лежал планшет, куртка раба и чаша с собранными жемчужинками бус. Дарниэль сел ждать.
Девушки завели Элен в комнату с бассейнами, в одном из которых исходила паром вода, источая знакомый аромат лечебного скраба. Лишь на секунду вздрогнув от соприкосновения тела с водой, Рика блаженно вздохнула. Стало хорошо. Вода смягчила кожу, высушенную жаром и стянутую припухшими ранами. Девушки намылили волосы госпожи и бережно принялись за тело. Их мочалки осторожно стирали следы лечебной мази, пота и высохшие капельки крови на некоторых рубцах. Когда дышать стало тяжело, Рика вышла из бассейна. Её приглашали в массажную комнату, но она пошла в другую сторону, в странное помещение с зеркальными стенами и паром. Девушки пытались остановить её, но она, даже раненая, была сильнее.
Войдя в комнату, Ри взглянула на своё отражение. Одна стена отражала вид спереди, другая – спину, являя правдивый и страшный вид. Рассмотрев следы самобичевания, госпожа послушно направилась за прячущими взгляд девушками. Они намазали её раны, высушили волосы и принесли одежду. На выбор. Четыре разных наряда: штанишки и длинная туника с рукавами – их национальная одежда. Золотой, красный, зелёный и чёрный наряды были очень красивы. Рика выбрала чёрный, где на матовом темном фоне распускались алые всполохи огня, переливались блеском шёлковых нитей вышивки. Надев сначала шортики до колен и блузку в качестве белья, девушки подали ей наряд, повязав поверх него причудливый золотой пояс, оплетающий её тело несколько раз и завязывающийся на спине. Мягкие чёрные балетки поверх коротеньких носочков дополнили образ. Волосы собрали в свободный пучок и спрятали под сеточкой заколки. Госпожу подвели к зеркалу. Взглянув на себя, Рика лишь подняла руки к ушам и вынула неуместные бирюзовые звёзды – остаток её вчерашнего одеяния. Затем она, кивнув в благодарность девушкам, пошла в кухню.
Вошедшую никто не узнал с первого взгляда. Она не была похожа на себя. Бледная кожа, необычная одежда и причёска всех ввели в заблуждение, пока Элен не подошла к стойке бара и не бросила в чашу с бусинами снятые серьги. Потом присела на краешек сиденья. Сесть нормально она не могла – ноги сильно болели. Подняла вопросительный взгляд зелёных глаз на раба. Он молча смотрел на изменившуюся внешне девушку. Между ними звякнула чашка, заботливо поднесённая Сен Харуки; в ней был бульон, рядом – булочки и ложки.
Рика вновь попытала счастья с ложкой, но часто гонять её от тарелки ко рту не получалось, после каждой порции девушка отдыхала. Спохватившись, юноша взял вторую ложку и, набрав бульона, поднёс к губам госпожи. Она послушно открыла рот и проглотила суп. Отщипнув мякоть от булочки, сунула себе в рот. Новая порция бульона появилась у рта – Ри вновь съела, а третья – зависла перед ней. Вопросительно посмотрев на госпожу, сжавшую губы, Дар проследил за её взглядом и, повернув ложку, съел суп сам.