Бомбермэн
Шрифт:
– Я не думаю, что в милиции работают тупые люди, просто им это не нужно. Они работают с грубым материалом, который закаляет душу и может быть снижает уровень восприятия. Я с удовольствием поговорю с вами о жизни в другой обстановке, а сейчас мне надо думать о настоящем моменте.
В продолжение моей речи Николай сидел с лёгкой скептической улыбкой на лице, которая показывала, что его не проведёшь на мякине.
– Значит, не хотите... тогда всё же придётся ответить на обязательные вопросы. Итак, каким образом вы заставляли людей переписывать на себя имущество?
–
– Всё это мило, но мне нужны ответы сейчас, - в голосе следователя появились металлические нотки.
– Куда спешить?
– спросил я, чувствуя, как над головой сгущаются тучи.
Видно было, что мои манеры раздражают Деньгина, к тому же Серый говорил, что признание всегда стараются выбить, как можно быстрее после задержания, пока клиент не опомнился.
– Бачилко!
– позвал следователь, и в дверь сунулся двойник Коновалова.
– Забери его в пятую, я сейчас приду.
Пока мы шли в "пятую", у меня на душе становилось всё более скверно. Я не был закалённым революционером, но кое-что уже знал от того же Серого, да из книг, которые лишь подтверждали то, что когда у одного человека появляется власть над другим, то он может легко переступить черту, отделяющую необходимость от жестокости.
"Как должен вести себя Гуру, когда его ведут выбивать показания?" - спросил я сам себя, и даже засмеялся вслух, заставив вздрогнуть моего конвоира Бачилко. Насколько мы все отождествляем себя с избранными образами! Где я, тот, который истинный, не надевающий маску и не пользующийся созданным мною внешней личиной? Какая мне разница, что подумает обо мне следователь Деньгин и его держиморда Бачилко? Они будут говорить: "Вон ваш Погодин, великий и могучий, трясся, как заяц на допросе!" А мне-то что?!
Переступив порог комнаты, я сразу оценил её размеры и расположение мебели.
"Здесь бьют и истязают людей!" - в ужасе завопило моё тело, как только я увидел столы, максимально придвинутые к стенам, два стула посередине и толстый том Уголовного Кодекса, небрежно лежавший на одном из стульев.
Когда-то один из друзей зазвал меня заняться боевыми искусствами. У меня уже тогда проявлялись задатки Гуру, и друг сказал, что, только подготовив тело к ударам физическим, я могу рассчитывать на легкое отражение ударов судьбы. Помню, как я стойко принимал удары, делая тело нечувствительным, но это было очень давно, и рассчитывать на то, что прошлые достижения как-то спасут меня, не приходилось.
Но я помнил кое-какие методы, выуженные в моих походах к муравейнику, хотя их, как и всё остальное, преподаваемое мной, знал только теоретически.
Мы вошли в кабинет, где мне было предложено сесть на стул. Сразу за нами вошли ещё двое сотрудников, и через минуту явился Деньгин. Он бросил папку с бумагами на стол и подвинув к себе второй стул, сел на него верхом, как на коня, сложив руки на спинке и глядя мне прямо в лицо. Я выдержал его взгляд, ожидая удара по голове от стоящего сзади сотрудника, который пыхтел от давящего толстый живот ремня.
–
– осведомился Николай, мирным голосом, который не мог меня обмануть, потому что ледокол достиг льдины и с видимым удовольствием врезался в неё.
– В присутствии адвоката, - отвечал я, вспоминая рассказы Серого о чудесах дознания, которые проявляют сотрудники при помощи простых, на первый взгляд вещей, как апельсин или полиэтиленовый пакет, в которые эти апельсины складывают в магазине.
Наручники, также могут быть незаменимыми при добыче ценных показаний, о чём было известно так же и Деньгину, который дал знак стоявшему позади амбалу, и мои руки натренированным движением были сцеплены за спиной.
– Ты сейчас в нашей власти и лучше сразу во всём сознаться, чтобы не было хуже!
– От доброго домашнего человека в полосатом свитере не осталось и следа.
– Я готов, но только в присутствии адво...
– не успел я закончить фразу, как сзади на мою голову обрушился удар. Из глаз посыпались искры.
Я обернулся и увидел, что вонючий от пота доблестный милиционер, держит в руках Уголовный Кодекс. Книга была толстая, наверно с комментариями.
– Вот она великая сила закона! Впечатлился?
– спросил Деньгин.
– Впечатлился...
– ответил я, поворочав головой, чтобы проверить на месте ли позвонки.
– Тогда давай, рассказывай, чтобы не было мучительно больно.
Сотрудники радостно засмеялись.
– Я готов ответить на все ваши вопросы, - сказал я, увидев одобрительный блеск в глазах следователя, и разочарование, отразившееся на лицах остальных.
Деньгин открыл папку, пересел за стол, и написав несколько строк, повернулся ко мне.
– Каким образом вы заставляли людей подписывать на себя имущество?
Сотрудники с интересом уставились на меня, в надежде узнать универсальный способ овладения чужими богатствами.
– Этот секрет я открою только в присутствии адвоката, - сказал я, понимая, что подписываю себе приговор.
Но что значит кратковременное мучение по сравнению с годами, проведёнными в четырёх стенах? Очень много значит... потому что мучение будет здесь и сейчас, а сидеть придётся где-то там и потом. Такие ревнители закона могут и убить, потом сказать, что так и было. Хотя, уж очень шумное дело получилось, весь город гудит, так что на этот счёт мне можно было не беспокоиться.
Следователь Николай; встал, и с некоторым сожалением сказал:
– А я думал, что ты умный человек. Пойду-ка я пока чайку попью, а вы тут без меня пообщайтесь. Только без фанатизма!
– обратился он к Бачилко.
– Обижаете, Николай Григорич, не в первый раз замужем!
– ответил тот сиплым голосом, доставая с полки большую коробку, наполненную волшебными вещицами, помогающими открыть практически любое преступление.
Как только дверь за Деньгиным закрылась, все находящиеся в комнате накинулись на меня, как коршуны.