Бора-Бора
Шрифт:
– Это глупые законы!
– Ты ошибаешься. Это умные законы, которые не дают людям считать себя лучше, чем они есть на самом деле. Боги даровали нам знания, они позволяют дойти до самого Пятого Круга и вернуться назад, испытывая таким образом наше мужество, однако они же устанавливают пределы наших возможностей, не давая нам забыть, кто мы такие и кому всем обязаны. «Вы ничтожны, – говорят они нам, – но каждый из вас может один раз в жизни совершить поистине великий поступок».
– Если ты меня не будешь продолжать учить, я никогда не стану настоящим мореплавателем.
– Есть другие хорошие учителя, – заметил Мити Матаи. – Я многому научился у великого Ватау
– Сколько же мне еще предстоит учиться? – спросил юноша.
– Три года. Может, четыре, – ответил капитан. – Все будет зависеть от твоей прилежности.
– Майана так долго ждать не будет.
Мити Матаи тяжело вздохнул, давая понять, что уже по горло сыт разговорами о прекрасной Окулеа.
– Майана! – воскликнул он. – Все время Майана! Тот, кто мечтает стать великим навигатором Бора-Бора, не может думать лишь о том, что скрывается у женщины между ног. Быть мореплавателем – это совсем не то что быть королем, которому достаточно лишь сохранять рассудок, или, например, верховным жрецом, которому достаточно лишь веры в Божественный промысел. Мореплаватель должен знать все об океане, великом и бескрайнем. В этом деле тебе понадобятся и хорошее зрение, и острый слух, и обаяние, и такт, и ум. Ты должен посвятить себя мореплаванию целиком и полностью. И если что-то когда-то станет тебя отвлекать от твоего дела, оставь это немедленно.
– Разве ты свою жену не любишь?
– Очень люблю, – признался тот. – Так же, как ты, может быть, любишь свою Майану, но я привык думать о жене в минуты отдыха.
– А они у тебя есть, эти самые минуты? Я никогда тебя не видел отдыхающим.
– Когда от моих решений зависят тридцать жизней, мне недосуг думать об отдыхе, – согласился капитан. – Но когда я ступаю на землю, я посвящаю жене все свое время. Ты должен понять, что во время плавания ты обручен только с морем, в противном случае оно предаст тебя, как обманутая жена. – Он легким движением подбородка показал на неподвижную водную гладь. – Сейчас, например, оно нам кажется невинным и кротким, но я боюсь, что оно может сыграть с нами злую шутку.
Тапу Тетуануи довольно долго безмолвно смотрел на океан, который казался застывшим, а затем взглянул на вечернее небо, пытаясь определить, откуда может исходить опасность, а потом, сдавшись, сказал:
– Я не вижу ничего, чтобы могло тебя беспокоить.
– А зря, потому что опасность рядом, – сказал Мити Матаи. – Пока ты ее не замечаешь, но ты враз отправишься на морское дно, если не сумеешь ее вовремя обнаружить.
– Но где эта опасность?! – воскликнул юноша.
– Нио-наи [28] , – ответил капитан. – Большой зуб.
28
Нио-наи (полинез.), Teredo Navalis (лат.) – пластинчатый (двустворчатый) моллюск, широко распространенный во многих районах Тихого океана. – Примеч. авт.
– Гигантская акула? – забеспокоился Тапу. – Кит?
– О нет! – Капитану едва удалось сдержать раздражение. –
– Как?
– Прогрызут. Нио-наи питаются древесиной. Любой древесиной, которая находится под водой, какой бы твердой она ни была. А сейчас стоит как раз та пора, когда они размножаются. Когда вода тепла и спокойна, как сейчас, нио-наи откладывают миллионы икринок, которые плавают большими колониями, пока не прицепятся к какому-нибудь куску дерева. Они очень прожорливы и за короткое время истачивают корпус судна.
– Дерьмо!
– Ты верно сказал, – поддержал юношу главный навигатор. – Настоящее дерьмо, которое может принести нам много проблем.
– Ты уверен, что они на нас нападут?
Старый капитан показал ему кусок древесины, которая на веревке тащилась за судном и на которую юноша едва обращал внимание:
– Скоро мы в этом убедимся. Если они уже прицепились к обломку дерева, это значит, что прицепились и к днищу корабля.
– И что мы будем делать?
– Со временем узнаешь. А сейчас сосредоточься на звездах. Вскоре они появятся, и, если я не ошибаюсь, наше небо должно быть уже очень близко.
Тапу Тетуануи привык к тому, что, когда его учитель говорил «и если я не ошибаюсь», значит, он точно не ошибался. Поэтому юноша не удивился, когда несколько часов спустя звезды начали занимать то положение, которое было ему знакомо. Это значило, что в данный момент они находятся на черте экватора. Медленное, но неумолимое течение постоянно сносило их на восток, заставляя моряков выравнивать лодку и держаться курса на юг.
Люди гребли без отдыха. Загребали глубоко и бесшумно: с весел не падало ни единой капли воды, ни единый всплеск не нарушал ночную тишину и даже на гладкой поверхности океана, которую разрезал острый нос катамарана, не вскипала пена. Именно такой способ гребли прославил знаменитых моряков Бора-Бора.
Секрет заключался в том, что пагайас – весла с длинными, круглыми и прочными рукоятками и широкими лопастями, края которых всегда остро затачивались, – никогда не поднимались из воды. Гребцы поворачивали весло таким образом, что лопасть становилась горизонтально, а затем, когда его возвращали в первоначальное положение, оно острым краем буквально разрезало воду.
Такой стиль гребли требовал немалых усилий и длительных сложных тренировок. Необходимо было довести все движения до автоматизма, четко синхронизировав их с движениями товарищей, так как в противном случае гребец рисковал достичь прямо противоположного результата и затормозить лодку.
Такой гребле обязательно обучали всех жителей Бора-Бора, начиная чуть ли не с младенческого возраста, с того самого дня, когда ребенок впервые оказывался на пироге. Временами эту случалось раньше, чем он начинал ходить. Поэтому ничего удивительного не было в том, что экипаж «Марара» мог грести подобным способом всю ночь напролет, постепенно отклоняясь от курса, которым следовали их неумолимые преследователи.
Мити Матаи хорошо умел подбирать людей. Среди гребцов был и здоровяк Чиме из Фарепити, чьи ладони уже давно превратились в одну сплошную гноящуюся мозоль. Тем не менее он никогда не сбивался с ритма, хотя временами и вспоминал слова великого навигатора: «Ты у меня будешь грести, пока не изотрешь руки в кровь».