Босс скучает
Шрифт:
А зачем мне его успокаивать? — тут же спрашиваю саму себя.
Потом Герман и сам не промах, вон как смотрит: таким взглядом можно прибивать к стене. Внутри разливается приятное тепло от его… чего? Ревности?
Не сочиняй! — тут же одёргиваю, но ощущаю удовлетворённость: чуть ранее меня посетило это раздражающее чувство, теперь Островского. Возможно… только возможно.
Мне не хочется оставаться внутри и находиться на линии огня, поэтому убегаю к себе.
В итоге кофе-брейк затягивается, а я жду шефа, готового свалить мне на голову всё, что он думает по
Когда встреча заканчивается, я откладываю в сторону все дела и встаю, чтобы попрощаться с покидающими офис визитёрами. Один из них притормаживает, чтобы поблагодарить.
— Спасибо вам?.. — мужчина вопросительно поглядывает на меня.
— Варвара, — тут же нахожусь, понимая, чего он ждёт.
— Спасибо вам, Варечка, — кивает он с улыбкой. — Утро было внезапно непростым и затянувшимся. Вы скрасили нам совещание своим вниманием.
Он ещё какое-то время продолжает рассыпаться в благодарностях, а я лишь стою и развожу руками. Мол, не стоит, вот совсем не стоит, это всего лишь моя работа.
Ну, всё, теперь я точно могу чувствовать себя секретарём по полной. Это фамильярное «Варечка» от полного мне незнакомца окончательно навешивает на меня кадровый ярлык. Когда я вхожу в переговорки в должности руководителя отдела инновационных технологий, Варечкой меня никто не называет. Да, иногда я принимаю деловых партнёров и могу сама им приготовить чашку чая или кофе, ничего зазорного в этом не вижу. Герман же специально выводит меня из себя, знает, как меня это злит. Теперь вот ещё и «Варечкой» стала.
Но, что не прокатит с менеджером высшего звена, то позволено по отношению к секретарю.
Пока теряюсь в размышлениях: то ли оскорбиться, то ли умилиться, так и стою с улыбкой, молчаливо принимая похвалу. Ещё думаю про Германа и его реакцию, которую я, безусловно, буду наблюдать, когда все уйдут.
Однако босс удивляет меня. Запирается в своём кабинете и не выходит, по крайней мере, пару часов. Я тоже сосредотачиваюсь на делах, коих у меня великое множество. Признаться, мне немного жаль. Жаль, что он не вышел, не накричал на меня. Вернее, не наворчал. Всё-таки кричащий Островский как-то не укладывается в моей голове. С другой, ах как здорово было бы вывести его из себя. Этого айсберга.
Ну, какой же он айсберг, — твердит внутренний голос, — ты ведь знаешь, что это не так.
Да, было не так. Когда-то было. Даже теперь, вспоминая о его поцелуях, о его внимании и ласке, по телу проносятся горячие волны неуместного возбуждения. В постели Герман всегда больше давал, чем брал, и моему сердцу и телу, покалеченным после отношений с Русланом, эта терапия пришлась как никогда кстати.
А сейчас о парне из прошлого мне напомнил разве что Герман из «Шляпы» в минувшую пятницу. На работе Островский совсем другой. Признаться честно, меня это даже несколько задевает. Будто бы реакция на меня у этого мужчины просыпается только в неформальной обстановке, а тут я всего лишь рабочий предмет интерьера.
А тебе, что, хочется,
Наконец, где-то после обеда босс выходит из своего кабинета и направляется прямиком к моему столу.
— Меня не будет до вечера, — бросает он, — отмени все встречи, пожалуйста.
— Ладно, — киваю я.
Когда же Островский без дополнительных комментариев устремляется к выходу, я не выдерживаю.
— А тебе понравилось сегодняшнее обслуживание? Я быстро созвонилась с кафе на первом этаже нашего центра, они оперативно среагировали. Счёт, конечно, пришлют в бухгалтерию для оплаты. Может быть, даже немаленький. Извини, что не удалось сэкономить ресурсы компании. Зато перед партнёрами в грязь лицом не упали. Не хочешь ли похвалить меня за находчивость, кстати?
Сижу, сложив ладони под подбородком, и вопросительно смотрю на обернувшегося Германа.
— Хвалю, — без энтузиазма бросает он. — Если заключить с ними договор на постоянное обслуживание, тарифы можно обговорить. Займись этим, кстати.
Улыбка гаснет. Ну вот, только лишней работы себе подкинула. Ладно, перепоручу кому-нибудь из договорного отдела. Улыбка снова расцветает.
— Значит ли это, что с меня сняты обязанности по личному кейтерингу твоего кабинета?
Уголок рта босса ползёт вверх в усмешке.
— О, нет, хочу, чтобы кофе для меня готовила лично ты.
Он выуживает из кармана куртки ключи от машины, зажимая их в свободной руке.
— Это, что, фетиш какой-то? — с вызовом бросаю я.
— Можно и так сказать. Из твоих рук он вкуснее, — совершенно внезапно Герман мне подмигивает, а затем скрывается в коридоре.
Пока я всё ещё сижу и хлопаю ресницами от его внезапного признания.
Вот же, хотела позлить, а, выходит, сама напросилась. То ли на комплимент, то ли на внезапное признание.
Его слова мне кое о чём сказали. Например, о том, что и он вспоминает то, что между нами было.
Да он не может не воспоминать! — тут же вопит дерзкая девчонка внутри меня.
И я даже не знаю: хорошо ли это, плохо ли. Отвечать могу только за себя, а Герман до сих пор тёмная лошадка. Хотя пять лет назад мне тоже казалось, что я его знаю, а вышло-то вон оно как.
Вечером сижу на кровати, зарывшись в одеяло, и штудирую присланные из Твери документы. Кажется, мой рабочий день никак не заканчивается. Когда я с утра до вечера разгребаю дела Островского, на собственные почти не остаётся времени. Всё-таки мысль привлечь моего бывшего помощника не такая уж неверная.
Я настолько возмущена, что решаю позвонить Герману здесь и сейчас, и высказать всё, что накопилось. Реально, завтра только среда, а у меня ощущение, что пятница была уже вчера. Такой уж у меня характер, действую под влиянием импульса. Вот и сейчас вместо того, чтобы отложить разговор до нового дня, я звоню Островскому и слушаю долгие протяжные гудки.
Ничего страшного, — настаивает внутренний голос, — если занят, отвлечётся.
— Слушаю, — коротко бросает он без всяких лишних слов.