Босс скучает
Шрифт:
На заднем фоне лёгкий шум и ненавязчивая музыка, Герман то ли в ресторане, то ли где-то в гостях.
— Отвлекаю? — зачем-то спрашиваю.
— Говори.
— Мне нужна моя Алёна. Помощник мой бывший. Уже десятый час, а я всё работаю.
Боже, это звучит так ужасно. Я и сама это осознаю. Вероятно, стоило продумать речь заранее или остыть, дождавшись утра. Проклятая моя импульсивность.
— Да. Непорядок.
— В общем, как знаешь, а я возвращаю её на сдельную работу. Не успеваю обслуживать и себя, и тебя, — всё-таки высказываюсь,
— Без проблем, — отзывается Островский.
Больше тут добавить нечего.
— До завтра.
— До завтра.
— Гера, кто это? — раздаётся за секунду до того, как связь обрывается.
И звук этого высокого женского голоса где-то там, в отдалении заставляет меня скрипнуть зубами.
12
В шесть тридцать, когда я только варю себе кофе на кухне окнами во двор, приходит сообщение от Германа. Оказывается, у нас сегодня с ним деловая встреча где-то в городе.
— Мистер Спонтанность, — фыркаю я.
Он вполне себе оправдывает это прозвище, потому что за несколько дней, что я работаю с ним бок о бок, замечаю, что Герман чертовски прилично отклоняется от своего рабочего расписания.
Чей бы голос я не слышала вчера на заднем фоне, это никоим образом не повлияло на его распорядок дня. Ещё нет и семи, а он уже раздаёт указания.
Отправляю короткое «принято» и готовлю завтрак. Приоткрываю окно, чтобы впустить свежий воздух. В кухню врывается звук капель дождя, барабанящих по карнизам и скатам унылого двора-колодца. Очень надеюсь, что это привычная утренняя морось октября, и дождь не зарядит на весь день.
Я не хочу думать про женщин в жизни Островского, но любопытство и какая-то досада раздирают меня изнутри. Кто она? У них всё серьёзно? Давно ли? Это точно не должно меня волновать. Но вместе с воспоминаниями о прошлом вернулось и неприятное чувство, что история повторяется.
Ты ведь тоже монашкой не была, — подключается внутренний голос.
Ну, да, не была… не была… да, мы взрослые люди, что же мне оставалось — сохнуть по Герману до конца дней своих после нашего расставания? Почему-то сейчас после более чем пяти лет врозь мне кажется, что я рубанула с плеча, да и он был неправ. Приходит осознание нелепости произошедшего. Но дел мы оба наворотили, чего уж там скрывать.
Ладно, с кем там спит Островский, с кем проводит своё внерабочее время, меня уж точно не касается. Тогда почему мне неприятно даже просто об этом думать?
Следом отписываюсь Алёне с просьбой связаться сегодня, но чуть позже. Уверена, она мне не откажет, а, может, даже будет рада помочь. Даю в общем чате указаниям сотрудникам: моя команда инновационного офиса раскидана по разным филиалам, и у нас достаточно слаженная работа. Обычно мы встречаемся раз в неделю, но из-за загруженности у Островского,
Ровно в восемь я выхожу из дома, и дождь перестал. Прекрасно. Но прогуляться не получится. На мне туфли на высоких шпильках, и я вызываю такси. Тащиться сейчас на машине в сторону работы совсем не хочется. Я одела темно-бордовый брючный костюм и серое пальто в тон моему настроению.
Герман уже на месте, и я с усмешкой кидаю ему «может, чашечку кофе», но он лишь с рассеянной улыбкой качает головой. Прекрасно, я знаю, когда надо отъехать. Он весь в делах и мыслях, и ему явно не до шуток. О моей вчерашней выходке с официантами тоже никто из нас не вспоминает.
Чуть позже просит меня накидать аналитику по нескольким последним проектам фирмы. Я с огромным удовольствием этим занимаюсь. Всё-таки цифры — это моё. Прогнозирование, планирование, анализ — тут я как рыба в воде. Да и, в общем, ориентируюсь в минувших проектах фирмы лучше Германа. Он то, считай, новичок.
— Может, поедем уже? — вырастает Островский перед моим столом, и я поднимаю голову от таблицы.
— А не рано? — посматриваю на часы на мониторе.
— Если раньше приедем, зайдём куда-нибудь, кофе попьём.
Предложение звучит и заманчиво, и пугающе. Однако я широко усмехаюсь и отодвигаюсь от стола, нашаривая ступнями туфли, которые успела скинуть.
— Вау, ну наконец-то, кто-то приготовит его для меня. Этот расчудесный кофе. Хотя бы бариста, — тяну с сожалением.
Герман улыбается в ответ, и в его глазах зажигается знакомый огонёк. Небось, уже приставил, как готовит кофе для меня в постель? Как когда-то…
Чёрт, Мельникова, отбрось ты эти фантазии. Это моя внутренняя ехидна играет словами и образами.
А дальше меня ждет настоящее испытание — я, Герман и напряжение между нами в замкнутом пространстве автомобиля.
— Я хоть в каком качестве с тобой еду? В качестве стенографистки?
Островский бросает на меня короткий взгляд.
— Ага, машинистки. Сейчас как раз по дороге заедем в какую-нибудь антикварную лавку, купим доисторический аппарат для работы.
— Супер, мечты сбываются, — я приподнимаю брови, демонстрируя весь свой неподдельный восторг. — А там никого не смутит, что я буду сидеть в уголке и стучать по клавишам этого «динозавтра»?
— И со звоном передвигать каретку? — вливается он в поток моей иронии.
— О да, обязательно со звоном.
Герман пропускает меня вперёд, когда мы выходим из здания, и более ровным тоном поясняет:
— Ты едешь по своим прямым должностным обязанностям, как руководитель отдела. Прости, что сразу не предупредил. Встреча организовалось слишком внезапно. Вчера уже поздно было созваниваться. Я как раз по дороге собирался всё тебе пояснить. В общем, тебе сейчас главное поприсутствовать и понять, чего от нас требуется. Говорить в основном буду я.