Ботан

Корсуньский Ростислав

Когда вернулся, пантера уже не лежала трупом, а улеглась по-кошачьи, освободив немного места. Раздевшись, я тоже залез в воду. Знакомая щекотка сказала мне, что лечение началось.

Дожидаться выздоровления хищницы, я не стал, а собравшись, набрал в обе бутылки живой воды. Не знаю, сохраняет она свои свойства, но даже если нет, то будет просто вода для питья. Но пить, на всякий случай, я решил из речушки. Спустился на двести метров и только там выстирал, как мог, свои вещи. Делать это в источнике живой воды я посчитал аморальным. Сделав свои дела, двинулся дальше.

Уже пять дней я иду по этому лесу и полтора суток без еды. Позавчера нашел какой-то гриб, поджарил его и съел, причем и в обед, и в ужин. Размеры его впечатляли, поэтому и получилось две

порции. Вечером и ночью ожидал приступ, но все обошлось. Больше ничего съестного не попадалось. Решил немного передохнуть, тем более что увидел новое дерево. Подойдя, понял, что не ошибся — ствол был какой-то маслянистый. Коснувшись пальцем, почувствовал, как он прилип.

А через полчаса я вышел к обрыву. Высота, где я находился, составлял не менее километра над равниной, простирающейся внизу. Речка, в которую за время моего путешествия влились еще две, ниспадала водопадом. По-моему там до земли вообще ничего не долетало. От отчаянья я лег на землю, уставившись на небо. Еды нет. Людей нет. Что я уду здесь делать? Так и лежал, бездумно смотря в небо. В небе планировала какая-то птица. Расправив крылья, она медленно кружила, уходя куда-то в сторону. «Было бы хорошо вот так сесть на нее, и чтобы она меня спустила вниз», — подумал я, — «а так получается, надо только прыгать. А может быть, так и сделать? Несколько секунд прекрасного полета и все. Парашюта-то у меня нет». И тут у меня в голове сформировалась идея, как его сделать.

Все дело в том, что здесь, на границе леса, росли достаточно прочные лианы. Я даже подергал их, правда, разорвать не старался. Еще я видел деревья с огромными листьями, ну а дерево с клеем встретилось мне первым. Я быстро развернул солнечную батарею, подключив ее к ноутбуку. Через десять минут включил его и нашел формулы расчета лощади парашюта. Выяснив все, принялся за дело.

Провозился с этим два дня, держась на энтузиазме и какой-то траве с сочными, горьковато-сладкими стеблями. С огромной радостью узнал, что клей, высыхая, значительно упрочнял листья, делая их похожими на тонкий лист какого-то полимера. Это добавило трудностей в создании парашюта, зато повысило шанс спуститься вниз. За время работы, я впервые сделал несколько глотков из бутылки, и хочу сказать, что сил прибавилось. Мысль, что это может быть самовнушение, я отбросил подальше. Спускаться решил завтра с самого утра, как только рассветет.

Утром меня ожидал сюрприз. Проснувшись, я увидел лежащую рядом с собой пантеру. Страха никакого не испытал, стоило только встретиться с ней глазами. Пока собирался, укладывая парашют на самый край так, чтобы он легко сошел, она внимательно наблюдала за мной. Перед тем, как начать спуск, подошел в пантере.

— Ну, что, Багира, будем прощаться?

И почесал ее между ушек. Поднявшись красивым плавным движением, она лизнула меня в лицо своим шершавым языком. Первым делом надел крепление парашюта, затем рюкзак, потом велосипедные сумки, для которых склеил специальные лямки. Когда подошло время прыгать, я внезапно испытал сильнейшее чувство страха. И только когда произнес про себя фразу: «Разобьюсь, так разобьюсь», успокоился. Разбежавшись, сколько позволяли стропы, я оттолкнулся и прыгнул как можно выше и дальше. Даже сумел в воздухе махнуть руками, запуская как бы волну, чтобы парашют легче соскочил с земли.

— Ура-а-а, — закричал я, когда он полностью раскрылся, и меня дернуло вверх.

Ни одна стропа не порвалась. Я уже думал, что нормально спущусь, как вмешался один природный фактор. Откуда я мог знать, что здесь бушует такой сильный ветер? Подхватив меня, он понес куда-то вперед. И ладно бы плавно, но меня начало болтать со стороны в сторону, и я в ужасе наблюдал за стропами. Страх сковал меня полностью. А потом, как всегда внезапно, куда-то исчез, и мне стало абсолютно все равно, разобьюсь или нет. Судя по всему, я почти не опускался, а меня несло куда-то вдаль.

И тут меня накрыла тень, а в следующий момент я увидел настоящего птеродактиля. Он развернулся, сделал новый круг вокруг меня. И тут я каким-то чувством понял,

что сейчас пойдет уже в настоящую атаку. Взяв в одну руку свой неизменный прут, а во вторую нож, которые я специально положил так, чтобы можно было быстро вытащить. Меня охватил какой-то предсмертный азарт. Понимая, что мне не справиться, я все-таки решил побарахтаться. И тут меня что-то ударило по голове, отчего я потерял сознание.

Глава 4

Междумирье, окрестности города Джунгар.

Таллианна выглянула из-за дерева, внимательно всматриваясь в небо. Никого не увидев, она перевела взгляд на самое высокое из сохранившихся зданий. Несколько минут она наблюдала за ним, но никакого шевеления не увидела. Плохо. Очень плохо. Летающий ящер улетел куда-то, поэтому заниматься поиском сейчас очень опасно, ведь вернуться может в любую минуту. И, как всегда, в самое неудачное время. Ментальная сила его такова, что даже она не смогла защититься, а ведь ее задело только краем. И это с учетом того, что он не умел концентрировать ее в узкий луч, тем самым усиливая воздействие, а атаковал по площади. Да, у нее тогда не было ее амулета, но как показали дальнейшие события, даже он не мог ее защитить. А те, кто его отобрал, получили свое сполна.

Она снова обратила свой в небеса. Только на этот раз Таллианна внимательно рассматривала горизонт, но небо оказалось чистым. Девушка перешла в более удобное место для ожиданий, и, спрятавшись и прикрывшись ментально, занялась тем, чего больше всего не любила. Мысли ее, как это часто с ней бывает, вернулись на пять лет назад, туда, где она была еще в своем родном мире…

Это было ее наказанием. Ее наставница, Гильвианна, демонесса уровня архидемон, посчитала ее виновной. Девушка с ней не согласилась, но наказание приняла. В то время она, будучи семнадцатилетней, подающей надежды ученицей встречалась с младшим сыном главы клана Кирх'Твали, который приходился троюродным братом Повелителя. Поначалу все было хорошо, но однажды он вместе с тремя своими дружками решили позабавиться с ней. Таллианна вначале думала, что это шутки, но когда они прямо у нее на глазах насиловали двух других демонесс, до нее дошла неприятная истина. Вот только, если те были рады такому порядку вещей и сами с удовольствием позволяли демонам делать с ними такое, то она была категорически против. Решительно им отказав, молодая демонесса, еще не познавшая близости, направилась на выход, ее грубо остановили и попытались снасильничать. Вот только четверка дружков не учла, что она являлась лучшей ученицей у своей наставницы, воспитавшей немало отличных воинов и воительниц. Сломав руки приятелям своего бывшего хахаля, его самого она просто убила.

Девушка принадлежала древнему роду настоящих воинов. Дав демонам много великолепных бойцов, все представители рода, тем не менее, имели один изъян — полное отсутствие интриганства, что для их расы являлось нонсенсом. Именно это не позволило их роду занять достойное место в иерархии. Зная это и имея родство с Повелителем, глава клана Кирх'Твали публично заявил, что отомстит ей. После этого ее наставница, несущая во время учебы полную ответственность за нее, вызвала его на дуэль чести. Отличный дуэлянт, на счету которого не один поверженный противник, в том числе со смертельным исходом, посчитал, что легко справиться с демонессой. Вот только не учел он, что та имела огромный боевой опыт, воюя с различными не только разумными расами, но и тварями Бездны. Поединок продлился совсем недолго, и глава клана отправился на перерождение.

Его наследник, старший сын, как-то проговорился, что не оставит Гильвианну в покое. И вот после этих слов подключились многочисленные бывшие ее ученики, сообщившие ему, что после первой же малейшей попытке как-то ей навредить, его род будет полностью уничтожен и никакое заступничество Повелителя их не спасет. У нового главы хватило ума понять, что это совсем не шутки, поэтому от мести Гильвианне он отказался, чего нельзя сказать о самой Таллианне. Начались мелкие пакости, но до серьезных пока дело не доходило.