Ботинок

Якунин Александр Михайлович

– Естественно. Если Магомет не идет в салон, значит, салон идет к Магомету, - торжественно произнес Изюмов.
– Садись скорее в тачку. Ну, как? Прелестно?! Я так и знал! Скажу по- секрету, в ней убраны все скоростные ограничения. Эксклюзив! И это еще не все. Справа от тебя на сиденье конверт. Возьми, не бойся. Открывай. Открыл? Ну? Ах, друг мой, как ты недогадлив! Это путевка в Таиланд на две персоны на предъявителя с открытой датой. Вписывай любые две фамилии, ставь любую дату и вперед, к океану, к тайкам и потайкам.

– Вы потрясающий человек!
– - искренне восхитился Мишель.

–

И я того же мнения, - произнес Изюмов, с удовольствием выслушав справедливую оценку своему нелегкому труду.

Но Изюмов не был бы Изюмовым, если бы не обратил внимания на улыбку Мишеля, которую можно сравнить с улыбкой импотента перед обнаженной женщиной.

Изюмов принял любимую позу - позу художника перед мольбертом, оттянул рукой нижнюю губу и произнес:

– Мишель, друг мой, прости меня. Как это я сразу не догадался! Старею. Перестаю ловить мышей. К счастью, это дело поправимое. Завтра, или, на худой конец, послезавтра у тебя будут водительские права. И не вздумай предлагать деньги. Это будет подарок стареющего Изюмова.

Как было обещано, через день Мишель получил права. Вскоре выяснилось, что у него недюжинные способности к вождению автомобиля. В считанные часы он перестал бояться дорог и начал рассекать, омрачаемые пробками, просторы Москвы и Подмосковья с наслаждением, знакомым всем начинающим водителям.

Это продолжалось до того момента, пока услужливый мозг не напомнил Мишелю о необходимости "свести счеты с жизнью". И, вопреки желанию покататься ещё, испытать, даваемое только автомобилем неописуемое чувство свободы, когда можно поехать куда угодно и остановиться где угодно, несмотря на все это, Мишель стал готовиться к реализации своего страшного плана.

Однажды после работы, глубокой ночью, на пустой дороге Мишеля будто кто толкнул в спину. Он механически вдавил педаль газа до упора. На скорости 150 км "Пежо" мелко затрясло, на 160-ти Мишель перестал чувствовать сцепление колес с полотном дороги, на отметке 174 пришло четкое осознание того, что дальше -- край: стоит шевельнуть рулем и конец. Мишель улыбнулся. Если "это" случится, о нем никто не пожалеет, кроме Изюмова, а Кристина, так та вообще ни о чём не узнает, выйдет замуж за своего Васю, нарожает кучу детей и будет счастлива. А он ... что он? Кому он нужен? Его жизнь не удалась! Он -неудачник. Он не нравится женщинам. Даже Валерия, и та жила с ним из жалости. Что еще? Да! Он - страшный трус: он панически боиться кататься на лыжах с горок. И это итог его жизни? Мысль о скорой смерти не пугала его. С интересом, похожим на восторг, он легонько шевельнул баранкой...

Часть 13. Живчик.

Единственный свидетель дорожно-транспортного происшествия гражданин Б. заявил, что автомобиль зеленого цвета "шёл на бешеной скорости" и вдруг, как бы столкнувшись с невидимым препятствием, изменил направление, со всего маху пробил металлический парапет, выскочил на обочину, и "перевернулся может три, а то и все четыре раза и мордой уперся в ногу рекламного щита". На свидетеля большое впечатление произвело то, что машина не загорелась, и водитель самостоятельно выбрался из машины и "протопав метров десять, а то и поболе, свалился, как подкошенный снайперской пулей".

***

Очнувшись,

первое, что увидел Мишель, это был белый потолок и на нём разводы. Если долго вглядываться, то можно рассмотреть разные фигуры: вот длинноволосый герцог в жабо, вот футболист, натягивающий гетры, вот круглое лицо, похожее на лицо Аркадия Марковича Изюмова.

– Мама! Папа!
– - тихо позвал Мишель.

– Очнулся! Слава Богу!
– сказал кто-то голосом Изюмова.- Как ты нас напугал! Теперь всё будет хорошо: самое страшное позади. Мишель, ты родился в рубашке!

– Это Вы, Изюмов?
– - простонал Мишель.
– - Как Вы изменились.

– Молчи! Ни слова!
– сказал Изюмов.
– Береги силы. Насчет машины не беспокойся. Она застрахована. Мои черти ее отремонтируют ещё раньше, чем ты выйдешь из больницы.

Мишель отвернулся к стенке.

***

Через неделю Мишель резко пошел на поправку. Лечащий врач приписывал успех исключительно себе. Изюмов решил внести ясность.

– Не обольщайтесь.
– объяснил он доктору.
– Ваша заслуга в выздоровлении моего друга стремится к нулю. Все дело в стимуле. У больного есть стимул к выздоровлению. И этот стимул дал ему я, Изюмов.

Вскоре, несмотря на боль в груди, Мишель выписался из больницы. Он постарался сделать так, чтобы Изюмов опоздал к выписке. Ему хотелось побыть одному и спокойно всё обдумать и принять одно важное решение.

Дома Мишель принял душ и, несмотря на ранний час, лег в постель.

– Она права, - вслух произнес он, имея в виду Кристину из города С.
– Она права, считая меня шибздиком. Я и есть шибздик и больше никто! Даже убить себя не смог. Что еще? Она трахается с алкашом Васей? Да, трахается! Ну и что из того? Она молодая, здоровая женщина. Она не может обойтись без секса. А я не могу обойтись без неё.

***

Около полуночи на выезде из Москвы на Рязанскую трассу был замечен "Пежо-307" зеленого цвета. Постовой милиционер не поверил бы, если бы ему сказали, что данное транспортное средство побывало в страшном дорожно-транспортном происшествии,

За рулем сидел Мишель. Он держал путь в маленький русский городок С. В багажнике машины лежала коробка с ботинками артиста Фалина, которые делали Мишеля выше ростом.

Эти ботинки Мишель прихватил на всякий случай. Надевать их он и не собирался. Как вариант он рассматривал возможность их выбросить по дороге. Однако было жалко, так как Мишелю при помощи немецкой чудо-жидкости и домкрата удалось, наконец, растянуть их до почти приемлемого размера.

Часть 14. Да, я обманул!

Ранним утром возле одного из домов на юго-западе Москвы остановился непонятного цвета "Пежо-307". У автомобиля была разбита правая фара, а через всё лобовое стекло молниеобразно шла трещина.

Некоторое время из машины никто не выходил. Затем одновременно открылись обе задние двери. Из одной легко выпорхнула Кристина, одетая в джинсовый костюм. Из другой - кряхтя и отдуваясь, вылезла Капа Петровна. Дорога далась ей нелегко: косынка съехала на ухо, платье некрасиво задралось сзади и, ко всему прочему, она не могла ступить на левую ногу - отсидела. Капа Петровна огляделась вокруг и троекратно перекрестилась.