Бойня
Шрифт:
— Да ты просто чокнутый…
Фрост закурил и посоветовал сквозь облако сигаретного дыма:
— Называй это как хочешь, только не забывай о моем обещании.
Решив рискнуть, он резко переменил тему разговора и прямо спросил:
— Сколько ты уже работаешь по контракту? Если парень работает на ЦРУ, то он должен разоблачить подвох и понять, что капитану можно раскрыться. Если же он не является человеком Компании, то подумает, что его спрашивают о работе на государственный департамент.
— А как ты?..
— Ты сам только что признался
— Мне запрещено давать тебе какую-либо информацию до утра.
— Ну так считай, что утро уже наступило.
— Ладно уж. Компания и госдеп снова погрызлись. Департамент хочет бросить президента волкам на растерзание, а ЦРУ — нет, потому что Агилар-Гарсиа остался верен нам. Мы хотим, чтобы ты вывез его отсюда, даже если он не захочет этого сделать.
— А кто-нибудь интересовался его мнением или моим по этому поводу? Когда вы только перестанете видеть в людях маленькие винтики. Значит, я чокнутый? Знаешь, что я сделаю? Я действительно вывезу президента с семьей из страны, но не потому что меня кто-то об этом просит, а потому что так решил я сам. И если этот придурок-посол попробует только подставить меня, я вышибу из него мозги. Теперь мне придется работать и на Штаты, и на президента Монте-Асуль. Я выполню оба задания — выручу Агилара-Гарсиа, хочет он этого или нет, и эвакуирую посольство. У меня к тебе еще один вопрос — кто в нашем отряде работает на ЦРУ, а кто — на госдеп?
— Сам не знаю. По-моему есть еще один из Компании, так мне сказали на инструктаже, и три подсадки из департамента. Но кто есть кто — без понятия.
Фрост подъехал к воротам президентского дворца, которые стали автоматически открываться.
— Мне совсем не хочется, чтобы здесь пролилось много крови. Дай Бог, Чтобы все вышли из этой переделки целыми и невредимыми. Но мне плевать на приказы — я должен сначала выполнить свой долг.
Он снова нажал на педаль, и машина въехала на внутреннюю территорию. Неужели на сегодня все и можно уже не играть роль крутого парня? Хэнк устал и очень хотел спать. Остановившись у парадного входа, он усилием воли отогнал от себя дремоту, не забывая о Нифкавице, сидящем рядом. Полагаться оставалось только на себя и на неразлучный браунинг.
Глава десятая
Фрост принял душ, побрился и присел на краешек кровати перед дальней дорогой. “Если мне придется снова увидеть президентский дворец, — подумал он, — то на нем, наверное, будет висеть портрет Фиделя Кастро и станет он называться каким-нибудь домом культуры трудящихся”. Капитан понимал, что проиграл эту партию — если удастся найти благополучный выход из сложившейся ситуации, то все заслуги присвоит себе госдеп, а если погибнет какое-либо важное официальное лицо, то в этом обвинят Фроста и приготовят для него намыленную веревку.
Он задумчиво посмотрел на свое отражение в высоком зеркале. Защитная форма, высокие ботинки, оружие — вот он и вернулся
Агилар-Гарсиа подумает, что его предали. Что поделаешь, если предательство — единственный способ, чтобы сохранить жизнь президента, которую тот хочет принести в жертву, то пусть будет так.
Капитан зашел в комнату охраны, где его ждали все двенадцать подчиненных, никому из которых он не доверял. Он остановился у двери и, не обращая внимания на то, что его могут услышать в коридоре, громко приказал:
— Три человека — займите места у спальни президента и не выпускайте его. Следите также, чтобы и его жена не выходила из своей комнаты.
— Я не хочу вмешиваться в твои личные дела, — послышался голос Нифкавица, — но как насчет девочки?
Хэнк взглянул на него и улыбнулся.
— Она ждет меня внизу, я ее заберу и тоже приведу наверх. Потом они оденутся, и мы их доставим в посольство. Так, кажется ничего не забыл.
Он кивнул и спустился на первый этаж, где оставил все свои вещи, кроме винтовки. Он зашагал через холл, направляясь на кухню. Когда старая повариха увидела Фроста с винтовкой в руке, она уронила кувшинчик с молоком и вскрикнула от неожиданности. На кухне его уже ждала Марина.
Она удивленно приподнялась из-за стола, не ожидая увидеть Фроста в такой экипировке.
— Мама, принесите мне кофе, — повернулся он к негритянке, переступил через лужу молока на полу и, положив винтовку на стул, сел напротив Марины.
— В чем дело — неужели мой отец посылает тебя в джунгли воевать с террористами?
— Нет, дорогая, — ответил Хэнк и закурил.
— Почему же ты так одет? И винтовка…
— Я должен вывезти тебя, твою мачеху и отца из страны вместе с сотрудниками посольства США.
— Да ты что, Хэнк? Ты же сам отлично знаешь, что мой отец никуда не уедет.
— Знаю, — вздохнул капитан и печально опустил голову. — Да, он не согласится покинуть страну добровольно и если мы останемся живы, то, наверное, возненавидит меня. Но я не могу его бросить здесь умирать, не хочу, чтобы он стал жертвой — и точка. Прошу, хоть ты мне не доставляй неприятностей.
Марина поднялась, намереваясь уходить. Фрост посмотрел на нее и добавил:
— И не теряйся из виду, чтобы я тебя не искал.
— А куда ты нас собираешься увезти? — спросила она, поправляя юбку.
— В Мексику. У посла есть свой собственный план эвакуации и я думаю, что мы можем этим воспользоваться.
— А что, если мой отец не захочет?
— Я его заставлю.
— Как это ты его заставишь?
— Приставлю пистолет к голове Анны, и если будет действительно нужно, ты сама это знаешь, то смогу даже нажать на спусковой крючок. Я считаю, что ты с отцом сможешь прожить и без нее.
Хэнк допил кофе и вышел с Мариной из кухни, остановившись на секунду, чтобы шутливо поцеловать повариху в щеку и прошептать: