Бойня
Шрифт:
Немного дальше дорога делала поворот и, приблизившись к нему, все резко остановились. Впереди улица была перегорожена несколькими десятками вооруженных военных, впереди которых стоял полковник Санчес, по бокам виднелись крупнокалиберные пулеметы, установленные на треногах. Около десятка солдат были вооружены автоматами, остальные — винтовками М—16.
Фрост обернулся к президенту и хотел что-то сказать, но тот отстранил его в сторону, сделал несколько шагов вперед и выкрикнул:
— В чем дело, дружище? Ты играешь в такие игры? Почему?
Санчес
— Сдавайтесь! Вы окружены со всех сторон! Президент, мне пообещали, что вы не пострадаете.
— В таком случае ты не только обманщик, но и дурак, — крикнул ему Агилар-Гарсиа. — Теперь я понимаю, зачем ты ввязался в это дело. Но скажи сам, почему ты изменил мне?
Фрост бросил взгляд на Коммачо, но тот жестом показал ему, чтобы он сохранял спокойствие.
— Я не с вами, президент, — крикнул Санчес, — потому что вы предали народ.
— В каком террористическом манифесте ты это прочитал? — спросил тот недрогнувшим голосом.
Капитан взглянул на него, стройного и высокого, в отличие от коренастого, низенького Коммачо, но такого же темноволосого и черноглазого, с заметной сединой на висках.
— Я не буду продолжать этот бессмысленный разговор, вы должны сдаться.
— Это вряд ли, дружище.
Хэнк снова обернулся к генералу и заметил в его руке радиопередатчик.
— Я узнал о трагедии с твоим сыном, полковник, — продолжал Агилар-Гарсиа, — я догадывался и раньше, чем ты здесь занимаешься, но решил ничего не предпринимать, а убедиться во всем своими собственными глазами.
Несмотря на безысходность сложившейся ситуации и явный запах смерти, разлитый вокруг, Фрост улыбнулся — как бы ему хотелось сказать о себе “своими собственными глазами”.
— Что значит “трагедия с моим сыном”? — вскрикнул Санчес дрожащим голосом.
— Я знаю, что его схватили террористы. И ты теперь выполняешь их требования, надеясь, что они сохранят ему жизнь. Мне также известно, что ты не получал от него никаких известий в течение вот уже нескольких недель. Тебе пообещали освободить его в обмен на меня. Я все еще остаюсь твоим другом и как мне ни печально, должен тебе сказать, что мы нашли его тело четыре дня тому назад. Твой сын Мануэль мертв. Они его убили.
— Ты лжешь! Ты лжешь! — закричал Санчес.
— Увы, нет. Теперь я предлагаю тебе сдаться, полковник Санчес. Педро, я прошу тебя об этом как друга и не хочу твоей смерти.
В эту минуту Фрост почувствовал, что Агилар-Гарсиа и Коммачо еще раньше знали о предстоящем столкновении и не сказали ему об этом, потому что если бы он догадался о конфронтации с полковником, то не разрешил бы президенту рисковать своей жизнью. Он повернулся к генералу и с деланной улыбкой бросил ему:
— Вот уж спасибо за доверие. Ничто так не укрепляет дружбу, как честность.
Коммачо пожал плечами и капитан заметил, что он лихорадочно нажимает и отпускает кнопку радиопередатчика, что обычно означало сигнал тревоги. В его правой руке был виден пистолет, отведенный
Хэнк посмотрел на солдат Санчеса, которые стояли от них примерно в двадцати пяти шагах — для пулеметов и автоматов это была бы стрельба в упор. Он сжал правой рукой приклад винтовки, положив палец на спусковой крючок, а левой рукой ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу. Полковник сделал несколько шагов назад, пытаясь укрыться за спинами солдат. В эту секунду сверху донесся негромкий шелестящий звук вертолетных лопастей. Санчес взглянул вверх, что-то крикнул и поднял руку, явно приказывая приготовиться открыть огонь.
Не успела его рука опуститься, как капитан бросился к президенту и услышал, как сзади первым выстрелил из пистолета Коммачо, а через секунду со всех сторон загрохотали выстрелы. Фрост повалил президента на землю и упал рядом с ним, успев выхватить левой рукой браунинг и непрерывно стреляя из винтовки, которую держал одной правой. Агилар-Гарсиа распластался на мостовой и тоже вел огонь по противнику из пистолета, опираясь на локти. Вороненый ствол его кольта отсвечивал, словно зеркало, при каждом выстреле.
“Черт побери, он неисправим”, — успел подумать Хэнк, перезаряжая браунинг. Вокруг падали скошенные очередями солдаты. Капитан набрал воздуха в легкие и закричал изо всех сил:
— Генерал, бежим к ближайшему дому!
Он схватил президента под руку, и они устремились в укрытие. Перед ним Агилар-Гарсиа развернулся и, присев и держа пистолет обеими руками, словно заправский фэбээровец, сделал несколько прицельных выстрелов. “Старый боевой конь, — с восхищением подумал капитан. Он бросился к двери и вломился внутрь. В доме находились несколько вооруженных людей. Капитан бешено застрочил из винтовки, за ним в помещение ворвались Коммачо и Агилар-Гарсиа с десятком солдат и прикончили бандитов. Фрост подхватил автомат, валяющийся рядом с убитым, и сделал несколько очередей в выбитое окно.
— Где же вертолеты, генерал? — выкрикнул он.
— Летят, амиго.
Капитан оглянулся и увидел рядом с собой президента с пистолетом в руке. Он понял, что отговаривать его не участвовать в драке и поберечь себя бесполезно — тот был настоящим бойцом. Фрост повернулся к окну. Солдаты Санчеса шли на штурм дома. Он увидел, что немногочисленные сторонники президента еще оказывают сопротивление на улице, а четыре наемника с горсткой уцелевших людей Коммачо перебегают к соседнему дому. Это все, что у них осталось. Улица была усеяна телами павших.
Генерал что-то быстро говорил в микрофон рации, но Хэнк с трудом мог уловить смысл испанских слов. Тот повернулся и радостно выкрикнул по-английски:
— Они видят дом и приземлятся минуты через две. Теперь уже все услышали гул вертолетов, перекрывавший треск стрельбы. Нападающие стали отходить назад. Капитан взглянул в окно и увидел Санчеса, бегущего по направлению к вилле, одновременно служившей штабом. В этот момент президент решительно направился к двери и Хэнк успел схватить его за руку.