Брак
Шрифт:
– Однако?
– Пробиться в число акционеров Кибериума невозможно, – печально изрёк брокер. – По крайней мере – не в ближайшие десять лет. Зато я могу предложить вам…
– Нет, – оборвал его Ларго. – Мне нужны только эти акции.
– Но…
– Только эти, – надавил Ким и понизил голос. – Видите ли… «Эвский» – всего лишь псевдоним. Думаю, вы уже догадались, кто я на самом деле. – Рискованный ход. Но откровенный блеф, приправленный мутными полунамёками, порой выглядит убедительней правды. – Так что за процентами дело не станет, Матеуш. Я сделаю вас богатым человеком.
Брокер
Он молчал, а Ларго делал ставки: что победит: здравый смысл или жадность? Победила жадность.
– Есть один вариант, – наконец отозвался Матеуш. Он тоже перешёл на шёпот. – Вы, возможно, слышали о гибели Милоса Карра и Виктра Лессера?
– Да, припоминаю.
– Они входили в число ведущих акционеров Кибериума, но умерли, не оставив завещания.
– Ах, вот оно что! – Ким догадался, к чему клонит жадный брокер.
– Согласно закону, ценные бумаги Карра и Лессера вернулись в корпорацию, и мы ждём, когда Рольф Этингер снова выбросит их на рынок.
– Продолжайте.
– Как только это случится, я сразу позвоню вам. Правда... есть одна небольшая проблема… – Матеуш замялся.
– Какая именно?
– Их уже караулит другой покупатель.
– Кто? – Ларго сжал трубку так, что пальцы хрустнули и замер, словно пойнтер перед броском.
– Не могу знать, – вздохнул брокер. – Он, как и вы, сохраняет инкогнито.
Чёрт!
Ким нахмурился, покусывая растрескавшиеся губы.
Кто же это? Кто этот загадочный тип?
– Матеуш, друг мой, – ласково пропел он в трубку. – Окажите последнюю услугу. Скажите, кто ещё входит в состав правления Кибериума? Если кто-то из них согласится продать…
– Никто не согласится, – уверенно заявил брокер. – Дивиденды баснословные, а рынок стабилен, как никогда.
– И всё-таки? – нажал Ким. Отступать он не собирался. Тем более – сейчас, когда на горизонте мелькнула тень таинственного охотника за акциями Кибериума. – Даю сорок процентов за каждую сделку.
Теперь трубка замолчала надолго. Матеуш медлил с ответом, а Ларго почти физически ощущал терзания охочего до наживы дельца. Однако на этот раз верх взял здравый смысл: за разглашение коммерческой тайны грозила каторга на релидиевых рудниках.
– Прошу извинить, господин Эвский, – вежливо, но холодно произнёс Матеуш. – Я ничем не могу вам помочь.
Ким дал отбой и откинулся на подушку. На разговор с брокером ушли последние силы, зато каков результат! Кто-то хочет прибрать к рукам акции Карра и Лессера. Осталось выяснить – кто именно.
А ведь я знаю, где искать ответ, – подумал он и ухмыльнулся.
Заветный лист, найденный в квартире Реважа, сгорел, но Ларго сохранил в памяти всё, до последней буквы...
Ким жал на кнопку вызова с таким остервенением, что дежурный медбрат решил, должно быть, будто в палате пожар.
– Мне нужны мои вещи, – заявил Ларго без особых предисловий. – Быстро. Сейчас.
– Вещи? – Щуплый парнишка выглядел озадаченным и растерянным. – Но... вы...
– Послушай, дружище, – Ким смягчил тон,
– Блокнот?
– Да, блокнот. – Ларго напрягся. – Такая маленькая книжечка в кожаном переплете. Принесите её, и к вечеру завтрашнего дня получите внушительную премию.
***
Блокнот знатно обгорел. Впрочем, как и его хозяин. Ким едва не подпрыгнул, когда увидел в руках медбрата обугленного друга. Цел! Слава богам, которых нет, и никогда не было! Блокнот уцелел и сохранил все схемы, размышления, смелые гипотезы, невероятные предположения и сумбурные заметки. Все записи, когда-либо сделанные Ларго. Страницы, правда, знатно подкоптились, но разве это важно?
Щёлкнув авторучкой, Ким почувствовал себя живее всех живых. Он раскрыл блокнот на середине и записал имена. Те самые, которые прочёл на заветном листе в квартире Реважа.
Милос Карр
Виктр Лессер
Имре Хара
Ами Токадо
Мануэль Лопес
Ладимир Лей
Ларго пробежал глазами по списку и нахмурился. Да, славная подобралась компания. Десять из десяти, что это и есть правление Кибериума.
Хотя... Чего-то не хватает.
Внизу Ларго приписал: «Рольф Этингер» и поставил знак вопроса.
Да. Так, определённо, лучше.
Затем он объединил фигурной скобкой Карра и Лессера и пометил: «мертвы».
И что же мы имеем? – Ким поскрёб себя ручкой за ухом. – Акции Карра и Лессера вернулись к Этингеру. Однако Кукловод не торопится выбрасывать бумаги на рынок. Это интересно.
Оставшиеся четыре имени были хорошо ему известны. И не только ему. Всей Агломерации.
Имре Хара – знаменитый политик. Лидер правой фракции. Будучи спикером Парламента, ухитрился занять пост Премьер-министра и сосредоточил в своих руках огромную власть. Именно он, кстати, пролоббировал закон, легализующий монополии. Такие воротилы, как Этингер, Карр и Лессер, должны быть ему безмерно благодарны.
Вторым значился Ами Токадо – известный всем и каждому "Отец человечества". Глава всемогущего Инкубатора. Токадо – личность на редкость медийная: порой кажется, будто его патетический бас слышен из каждого утюга. Инкубатор давно и прочно связывают с ним и только с ним. Авторству смуглолицего Токадо приписывают самые смелые и невероятные проекты. Один из них – возрождение двойной икс-хромосомы.
А вот следующий – Мануэль Лопес – химик и делец. Владелец крупнейшей фармацевтической сети. Богат, как Крез, и весьма эксцентричен. Ходят слухи, будто производство лекарств далеко не главный источник доходов Лопеса, однако уличить хитреца в наркоторговле так никому и не удалось. Поговаривают, что прикрывает его сам Хара, но это всего лишь слухи...