Браслет-2
Шрифт:
— Это всё понятно. От меня чего требуется?
— Вот! — одобрительно кивнул он. — Подхожу к самому главному. Ныряем на то место, — кивок в сторону монитора. — Ты «срисовываешь» во все подробностях эту хибарку, и потом устанавливаешь на тех местах, где я покажу. Надеюсь, количество копий у браслета не лимитировано? — Я отрицательно боднул воздух. — Вот и ладненько! Земля уже везде выкуплена. С законом проблем не будет.
— Да мне-то что?… Твоя печаль…
— Я ж и говорю. Всё подготовлено. Ждём только тебя. Как ты?
Я вздохнул:
— Адресочек давай…
— Одного не пойму, — сказал я задумчиво, когда мы, установив
— Хе-ге! — довольно пробасил брат. — Веление времени! Кто б спрашивал! Не ты ли всю планету на уши поставил? Сейчас в верхах самая популярная тема — как выжить при грядущем катаклизме? Вот состоятельные дядечки и бросили все силы на постройку подземных убежищ, да таких вот автономных избушек. А я что? Желание клиента — закон! Любой каприз! Платите денежки!
— Тебе что? Денег не хватает?
— Само собой!
— Так чего молчишь? Я тебе того дерьма ещё накромсаю.
— Да не… — поморщился он. — Не стоит. С твоими бабками всё время по краю ходишь. Всё ждёшь, что в дверь вот-вот постучат. Я и так их едва пристроил. Земля, думаешь, на какие шиши приобретена? В тех местах, куда мы с тобой сейчас домиков понатыкали, она просто золотая. На одни только взятки сколько ушло! Магомет избегался, пока уладил все тонкости.
— Магомет? Это кто?
— Ты его не знаешь. Человечек один. Кстати, наш с тобою земляк.
— Да слышу. Имя само за себя говорит.
— Ну, это совсем не обязательно. Магометов на свете хватает и без Чечни. Но, в данном случае…
— И что за человек?
— Хе-ге! Мне до него!.. — взмахнул он свободной рукой, показывая этим высОты профессионализма Магомета. — Короче, кабы не он, я давно бы в трубу вылетел.
— Выходит, деньги — это ещё не всё?
— А ты думал? Но и бабки — далеко не последнее дело. Это ты у нас никогда им цену не знал. Ни до браслета, ни теперь. Живёшь, как в тумане. Всё кому-то хорошо делаешь. А себе?… Э!.. — махнул он разочарованно. — Кому я это говорю?…
— Смешно, — вздохнул я и поменял тему: — Мама как там?
— Вот-вот, — кивнул он, насмешливо щурясь. — Слава Богу, вспомнил! Болеет она. Я уже сам хотел тебя просить…
— Так чего ж мы сидим?! — подпрыгнул я, едва не поперхнувшись чаем. — С этого и надо было начинать! А то — «домА»! «теремА»!
Он лениво пошевелил рукой:
— Сиди уж. Допивай свой… «алкоголь», — он по-стариковски акцентировал ударение на «а». — За пять минут с ней ничего не сделается. — Он взял со стола мобильник. — Предупредить надо. А то напугаем ненароком, как ты меня…
Визит к тётке прошёл на «ура». Когда мы с Санькой ввалились в тёмный коридорчик её квартиры, она уже ждала нас, с приветливой улыбкой выглядывая из-за приоткрытой двери, ведущей в самую большую комнату, именуемую громким словом «зал».
Хотелось бы пару слов сказать об этой двери и ей подобных. Это было ещё при жизни матери, когда я только закончил восьмой класс. Мы тогда еле-еле наскребли денег, чтобы выбраться со своих «югов», дабы навестить родственников, поселившихся в Белоруссии и недавно получивших новую квартиру. Ну, и, естественно, тётка не преминула «припахать» племянника, уже тогда подававшего большие надежды в художественном ремесле. Все двери, ведущие в разные комнаты из того самого коридорчика, где тётка принимала меня с Настей в первый наш визит, и куда десантировались мы с братом в данный момент, были разрисованы вашим
Вот из-за одной из таких дверей, и выглядывала сейчас обрадованная тётка, лёжа на диване. Не в силах, видимо, встать нам навстречу.
Санька подтолкнул меня:
— Давай-давай, чего пристыл?…
— О-ой! Во-овчик! — потянулась она ко мне, и мы облобызались. — Са-ашик! — получил и брат свою порцию материнской ласки. Видимо, он тоже не часто сюда заглядывал, обходясь лишь общением по телефону, а потому явно хорохорился, непроизвольно чувствуя вину.
Начались расспросы, упрёки, возмущения, оправдания. Потом, когда повинная голова более или менее связно рассказала о своих злоключениях (типа, где все годы пропадал?), тётка стала меня пытать, отчего это я один явился? Где Настя? И живём ли мы до сих пор, или уже разбежались? А когда она узнала, что у меня несколько дней назад сын родился (а у неё, соответственно, — внук!), она буквально в приказном порядке потребовала предъявить доказательство!
Санька только посмеивался, наблюдая, как я барахтаюсь в оправданиях.
Я удивлённо повернулся к нему:
— А ты не рассказывал, что ли? Это ж ты тогда меня в известность поставил…
— Да я как-то не «алё», — отвертелся тот. — Хотел, чтоб ты сам…
— Так ты знал?! — поразилась тётка.
— Ну, знал…
— И молчал? Ну, Сашик!.. Разве так можно?
Пока шла наша эмоциональная беседа, я времени зря не терял, внимательно выявляя и незаметно выправляя очаги тёткиных заболеваний. Не буду перечислять, какой букет болячек я у неё обнаружил (возраст, всё-таки!), но в тот момент, когда она решительно потребовала предъявить новоиспеченного внука, от всех её болячек не осталось и следа. Передо мной опять была прежняя весёлая и подвижная тётка, какой я её знал всегда. Перемены в своём самочувствии она вначале приписала радости от визита долгожданных гостей, но потом, неожиданно для себя резво вскочив с дивана, подозрительно уставилась на меня:
— Я не поняла!
Санька давно просёк мои неприметные манипуляции и откровенно ухахатывался в своём углу.
— Я не поняла! — повторила она, уже что-то сообразив и шутливо подбоченясь. — Ты что же это натворил? Чем я теперь перед Толь Ванчем оправдываться буду? Столько лекарств буквально вчера накупили! А?
— В мусорку их! — смеялся Санька, одобрительно поглядывая на меня. — Теперь они тебе не скоро понадобятся!
— Не, ну это ж надо же, а? — осторожно похлопывала она себя по бокам. — Не болит! Совсем ничего не болит!.. И голова ясная… Будто пелена какая упала… И сердце отпустило… Ну, Вовчик! Ну, племянник! Ну, доктор! Дай же я тебя хучь пацалую!
А Санька поддакивал:
— Да, мам, здоровье — оно, конечно, не купишь! Давно я хотел к тебе его затащить. Только ему всё некогда. Он мировые проблемы, видите ли, решает!
Но тётка его не слушала, она вдохновлялась открывающимися перспективами:
— Это что же получается? Я теперь могу и на дачу? Наравне с Толь Ванычем рачки ползать?
— Да куда угодно! — улыбнулся я.
— А то ведь он, бедный, там один гнётся-корячится, — продолжала она свою думу. — А мне — ой, как стыдно! С меня-то ведь помощник — никакой! То давление, то сердце, то ещё какая-нибудь лихоманка прицепится! Будь она неладна! Разлеглась-разболелась!..