Браслет-2

Плахотин Владимир Павлович

Настя устроила нам торжественную встречу прямо в гостиной. Тоже, видать, не в своей тарелке себя чувствовала. Волновалась. Она встала из-за накрытого стола и медленно приблизилась к нам, оглядывая гостя. Тот, видимо, тоже оробел, или нам так показалось, но в следующий момент он отколол неожиданный номер: упал на колени, склонил голову и проговорил с чувством:

— Моя сильно падай на твоя красота!

Мы с Настей переглянулись, она густо покраснела и нахмурилась:

— Это как понимать?

— Он,

видимо, хотел сказать, — вступился я за незадачливого рыцаря, — что он сражён твоей красотой?

— Так-так! — закивал тот, мгновенно вскакивая с колен и обнажая в улыбке свою белоснежную сотню. — Моя плохо говорить по русский язык, но быстро будешь научись! — страстно заверил он, преданно смотря ей в глаза.

Настя от такого спектакля, а ещё больше от демонстрации обилия зубов, смутилась и отступила на шаг:

— Ну, вы это… проходите… к столу! Небось, проголодались с дороги?

Я усмехнулся и телеграфировал:

«Чего ты выдумала? Ты ж не знаешь, чего он ест!»

«Можно подумать, что ты знаешь!» — вспыхнула она и покосилась на гостя.

Тот, видимо, что-то уловил и, приложив руки к груди, торопливо заверил:

— Настя! Твоя не моги волновайся! Моя будешь кушай твоя еда!

И он шустро шмыгнул за стол, выпрямившись на стуле, как школьник.

— Вот так! — мстительно сверкнула Настя глазами. — Парень культурней тебя оказался!

— Так-так! — закивал «парень», вожделенно оглядывая угощение. — Моя сильно культурный!

Я только усмехнулся и тоже уселся за стол. Настя тоже пристроилась на краешке стула, в смущении теребя передник.

Зато гость уже не смущался. Он выхватил с тарелки кусок мяса и отправил его в рот. Глаза его блаженно прикрылись, и он стал медленно пережёвывать пищу.

Мы сидели и заворожённо смотрели на него. У нас ещё не было такого гостя. И о чём с ним говорить, мы тоже не имели понятия. Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только мерным похрустыванием челюстей инопланетянина. Кажется, он мясо употреблял вместе с костями. Ну, с такими-то зубами и я бы не пренебрёг!

— А вы к нам откуда прилетели? — наконец нашлась Настя.

Я уже хотел телеграфировать ей, что подобный вопрос гостю будет неприятен в свете того, что он мне рассказывал, но он открыл глаза и, посмотрев на меня, заявил:

— Такая думай не надо. Моя приятно всякая вопрос из Настя.

Она тихонько прыснула в кулак, на что он тоже улыбнулся:

— Моя смешной? Это никакой не страшный. Моя нравится, когда смешной. Моя дома всегда смешнился. Моя был большой… как это?… — обратился он ко мне за подмогой, как к своему заправскому переводчику: — Моя забыл…

— Шутник? — подсказала Настя.

— Так-так! — обрадовался он неожиданной поддержке с её стороны. — Шутник! Мой

самка… — тут он на миг запнулся и поправился: — Мой девушка… Мой девушка много живот болел от моя шутник!

— Короче, помирала со смеху, — пояснил я.

— Зачем помирай? — удивился он. — Моя девушка тоже быстро улетай, когда Бей убивай мой планета!

— Убил планету? — ужаснулась Настя.

— Так-так! — вздохнул он печально и тут же оживился: — Мой девушка теперя никак не ходит от моя!

— Не понял, — брови мои поползли вверх. — Она тоже здесь?

— Так-так! — просиял он. — Моя на мой девушка… как это?… Люб-ля? — неуверенно произнёс он, вопросительно оглядывая нас.

— Вы любите её? — догадалась Настя.

— Девушка любите моя тоже! — заверил он.

— Так ты что ж, её там, в кустах, оставил, что ли? — возмутился я.

— Не так, — отрицательно мотнул он головой. — Девушка здеся! На моя!

У меня челюсть отвалилась:

— Где это — «на моя»?

— Вы, наверное, хотите сказать… — начала Настя, не менее поражённая этой новостью, но он перебил её:

— Вот он!

От его тела отделилась вторая фигура, как две капли воды, похожая на него и встала рядом с ним, потупив глаза.

Что называется, полный финиш!

Мы поражённо молчали, выпучив глаза. А Помогай ласково смотрел на свою возлюбленную. Наконец, я обрёл способность говорить:

— А… больше у тебя там никого нет? Бабушка-дедушка? Мама-папа? Ты уж сразу скажи, чтоб мы в курсе были!

Он расцвёл:

— Зачем никого? Ещё здеся!

Я окончательно обалдел! А Настя, внимательно разглядывавшая его подругу, строго спросила:

— Ну и кто же?

— Мой яйцо! — гордо заявил он и погладил подругу по животу. Та чуть-чуть поголубела, всё так же, не поднимая глаз. Видимо, это означало, что она смутилась. Покраснела, по-нашему.

— Так она что? Беременна?! — вскричала Настя.

— Так-так! — ещё больше засветился Помогай. — Она ожидай мой сагис… как это?… Человечинка! Мало-маленький! — показал он расстояние от пола.

— Ждёт ребёнка? — заулыбалась Настя, сразу изменив своё отношение к гостье. — Вовка! Что ж она тогда стоит?! Предложи даме стул!

Честно сказать, я был настолько поражён, что совершенно позабыл обо всех правилах этикета. Пристыженный, я вскочил, чтобы последовать совету Насти, но Помогай протестующе поднял свои зелёные руки:

— Настя не давай беспокойся! Мой девушка такой хорошо! — он коротко свистнул и «девушка», ни секунды не раздумывая, мгновенно слилась с его фигурой.

— Ну как же так? — расстроилась Настя. — Пусть посидит с нами, поговорит. Мы гостям всегда рады. А, может, она тоже кушать хочет?

Помогай растянул рот в улыбке: