Братчина
Шрифт:
«Может, не заразимся, — думал я, глядя в окно автобуса. — Людей из зоны, конечно, выселили, остались река, лес, звери и птицы. Это ведь моя прародина».
Мой дед по отцу из Черниговской области, все Кожедубы оттуда. Фамилия давалась по роду деятельности — дубили кожи. Но он скорее днепровский, а не припятский. Впрочем, это все едино, здесь Припять впадает в Днепр. Благословенные места, и вот поди ж ты, авария на атомной станции. Не должна была случиться, а случилась. Да такая,
В заповеднике нам показали музей с чучелами зверей и птиц.
— Без людей природа, конечно, блаженствует, — сказал Сергей, сотрудник заповедника. — В реке рыбы полно, птиц стало в разы больше. Зубров и лошадей Пржевальского завели.
— А волки? — спросил я.
— Тоже хватает, но мы их отстреливаем. Кабаны огороды портят. Олени по весне ревут как резаные. Нет, им здесь хорошо.
— А людям?
— Людей пока сюда не пускают. Самое странное — земля самоочищается. Радиоактивные нуклиды уходят, а куда — непонятно.
— Стронций никуда не девается, — сказал второй сотрудник, Виктор. — Правда, нашим зверям он не мешает. Живут себе...
Вот с этой надеждой на чудо мы и уехали из заповедника. Пока человек жив, он будет на него надеяться.
4
На «Славянский базар в Витебске» мы поехали с Кроликовым.
— С трудом добыл билеты на поезд, — пожаловался Алексей. — Очень популярное направление.
— Так ведь фестиваль, — сказал я. — Одних артистов сколько едет. А еще чиновники, творческие работники. Журналистов тоже хватает.
— Действительно, — пожевал губами Кроликов. — Главное, Тамаре не говори ничего.
— Боишься? — хмыкнул я.
— Если узнает — не отстанет. Она девушка настойчивая.
— Ее дело верстать, — сказал я. — Пить и гулять мы и сами можем.
— Работать! — строго сказал Алексей. — В Витебск мы едем исключительно в деловых целях.
Он был прав. Гулять ему, писать мне.
— Вместе погуляем, — успокоил меня Алексей. — Чем этот фестиваль отличается от других?
— Всем, — сказал я. — Но это для тех, кто на них ездит. Ты ведь ни на одном не был?
— Нет, — сказал Кроликов. — Хочу своими глазами увидеть.
— Увидишь, — пообещал я.
В Витебск мы приехали рано утром. Сумки у нас были не очень большие, и мы пешком дошли до ратуши, рядом с которой размещалась дирекция фестиваля.
— Бардак! — сказал Кроликов, увидев толпу журналистов у стойки регистрации.
По этой толпе было понятно, что номера в гостиницах на журналистов либо не зарезервированы, либо зарезервированы не те. А кроме пишущей братии, была еще и артистическая, не менее капризная.
— Прорвемся, —
— Какой Витька?
— Однокашник по университету. Он здешний.
Скоро появился Витька и действительно все уладил.
— Пойдем отсюда, — сказал он, глядя на это растревоженное осиное гнездо. — Не дай бог, покусают.
— Кто покусает? — испуганно спросил Кроликов.
— Вон та, — показал Витька на журналистку с растрепанными волосами. — Или эта.
Обе были до крайности взволнованы.
— Но нам тоже надо в гостиницу!
— Не надо.
Выяснилось, что сестра Витьки уехала за границу на гастроли и в нашем распоряжении двухкомнатная квартира в центре города.
— Артистка? — спросил Кроликов.
— Танцует в хореографическом ансамбле. Заслуженная.
Я пожалел, что сестра уехала на гастроли. У меня есть несколько знакомых балерин, и все они на порядок лучше растрепанных журналисток. Про стать и говорить нечего.
— Наверное, давно было, — пропыхтел сзади Кроликов. — А сейчас новое тысячелетие.
Ему трудно было угнаться за нами, поджарыми лоботрясами. А у самого и пузцо, и трясущиеся щеки, на носу очки. Начальник.
— Давай помогу, — сказал Витька и отнял у Кроликова сумку.
— Далеко? — спросил тот.
— В первом доме за мостом. Рядом.
Я посмотрел на реку, которую мы переходили по мосту. По темной воде Западной Двины бежали дорожки, освещенные солнцем. На реке ни одной лодки, не говоря уж о пловцах. Чем-то она похожа на Вислу.
— Здесь рыбу ловят? — спросил я.
— За городом, — махнул рукой Витька. — В воде мазута полно, никто не купается.
Понятно. Раз никто не купается, значит, и рыбу не ловят.
— В Витебске девушек намного больше, чем парней, или мне кажется? — спросил Алексей.
Ему пришлось перейти на трусцу, чтобы меня догнать, и теперь он вытирал рукой пот с лица. Совсем упарился, бедолага.
— Не кажется, — сказал Витька. — А что будет завтра!
— Что?
— Весь центр заполонят девицы. Со всей Европы приедут.
— Зачем? — остановился Алексей и достал из кармана носовой платок.
Мы тоже остановились.
— Фестиваль! — повел рукой Витька. — Они ждут его целый год и съезжаются. Традиция нового тысячелетия.
Да, миллениум... У меня есть подозрение, что ничего хорошего он человечеству не принесет.
— Так ведь им жить, а не нам, — сказал Витька. — Мы свое прожили.
— Ну, не до конца! — запротестовал Кроликов.
Стерев с лица носовым платком пот, он ожил.
— Как она называется? — кивнул Алексей в сторону реки.