Братчина
Шрифт:
— Всем новеньким нужно больше, чем стареньким, — сказал я. — У нее сыну четырнадцать и постоянного мужика нет. Тяжелый случай.
— Нам ли бояться трудностей! — засмеялся Петров. — Вы, белорусы, слишком уж осторожны. А в этих делах осторожность только мешает. На штурм надо идти.
— Да, смелость города берет, — согласился я. — Ты бы пошел ее штурмовать?
— Конечно! — сказал Петров. — Если с Зинкой не сложится, следующая будет она. Простовата, правда.
— Иногда это плюс, а не минус.
— Посмотрим. Значит,
— Усёк, — сказал я. — Может, я буду с фонарем где-то рядом с вами?
— Издалека следи. И напоминай, чтоб не забыл. Я ведь довериться никому не могу, только тебе.
«Подключи Татьяну», — подумал я.
Петров вздрогнул. Видимо, мысль о Татьяне тоже пришла ему в голову. И она не была самой приятной.
— Зато новый роман напишешь, — сказал я. — Только для этого их и заводим.
— У тебя рассказы, — поправил меня Петров. — Романы удел избранных.
Не упустит случая поставить собеседника на место. За это его и не любят как свои, так и чужие. Свои, пожалуй, больше, прямо ненавидят.
— Так ты понял, что я на тебя надеюсь? — сфокусировал взгляд на моем лбу главный редактор.
— Понял.
Нужно уносить ноги, пока цел. Что им всем так понравился мой лоб? Кроликов утром его сверлил. Тамара на него щурилась. Не смотрела одна Ирина, но это как раз и беспокоило. Девушка, которая не смотрит и при этом хмыкает, наиболее опасна.
— В качестве кого Петров тебя берет с собой в Кремль? — спросил Кроликов, когда я вошел в комнату.
— Оруженосца.
— Вы идете в Кремль?! — изумилась Тамара.
Ирина фыркнула.
Я поочередно посмотрел на каждого из представителей своего коллектива. Определенно они мне завидовали. А зависть, как известно, самое сильное из чувств, вместе с ненавистью. Стало быть, кому-то из нас суждено погибнуть.
— Сегодня сдаем номер, — сказал Кроликов. — У нас всё сверстано?
— Всё! — рявкнула Тамара.
Она не считала нужным скрывать свои чувства и была права. Я вот не осмеливался хамить начальству.
— А тебе и не надо, — вздохнул Кроликов. — Чья сегодня очередь идти в магазин?
— Пойдем вместе, — сказал я.
— И я с вами! — распахнула свои лучистые глаза Ирина.
Похоже, поход в магазин был ее любимым занятием. Кроме обливания краской машины бывшего мужа, конечно. Интересно, облила?
— Об этом я вам расскажу в другой обстановке, — проворковала Ирина. — Мы ведь найдем укромное гнездышко?
— Ирка, кончай! — сказала, не поднимая головы, Тамара. — О ребенке лучше подумай.
— А что ребенок? — удивилась Ирина. — Учится себе. На следующий год хочу его в кадетское училище определить. У вас нет там знакомых?
— Нет, — одновременно ответили я и Кроликов.
— У Петрова есть, —
— Действительно, как это мне в голову не приходило?
Мы с Кроликовым переглянулись. Теперь я понял, почему он так тянул с определением Ирины в секретарши. Хотя в редакции порядок она навела. Я, например, уже выучил, на каком столе что лежит. Подшивка вышедших номеров на видном месте. Папка с материалами про запас. Стакан с карандашами и ручками. А те стаканы, что понадобятся после похода в магазин, вымыты до блеска. Даже электрический чайник появился. Похоже, она принесла его из дома.
В дверь заглянул Карданов. Унюхал, старый лис.
— Через час, — сказал ему Кроликов. — Или даже через полтора. Колбаску надо разложить, расставить стаканчики. Мы ведь не пьем, как отдел литературы, из горла.
— У меня для дам коробка конфет, — доложил фотограф. — С прошлого года осталась.
— Несите! — разрешила Тамара.
У них с Кардановым полное взаимопонимание. Как в этот альянс вольется Ирина?
— Нормально, — улыбнулась мне Ирина. — У меня с хорошими людьми проблем нет.
— А с плохими?
— По-разному.
— Пойдем, — дернул меня за рукав Кроликов. — Потом будешь политесы разводить.
Я послушно последовал за ним. Первым делом, как известно, самолеты. Девушки потом.
2
В Кремлевский дворец я прибыл вовремя, даже на пятнадцать минут раньше. Журналисты в полном составе были уже здесь. Вышколенная публика. А других на этой работе и не бывает.
Многих я знал, журналистский пул Союзного государства небольшой.
— Где шеф? — спросила меня телеведущая, симпатичная, между прочим, особа.
— На подходе.
На самом деле Петров на мои звонки не отвечал. Но он и не должен отвечать, если занят делом. А Ознобишина, как я догадывался, деловая дамочка, отлынивать не даст.
Торжественная часть мероприятия проходила прямо в буфетной части дворца. Столы с белыми скатертями в пол. На столах таблички с фамилиями. Наши с Петровым таблички были рядом, здесь же и фамилия телеведущей. Интересно, положит на нее глаз Петров?
Я ежеминутно поглядывал на часы. Время тянулось медленно, но оно шло, и час выступления моего главного редактора неотвратимо приближался. Я слонялся от стола к длинной лестнице с мраморными ступенями и обратно.
— Задерживается? — улыбнулась теледива, когда я проходил мимо нее.
— Похоже на то.
— С начальством это бывает. Придет, никуда не денется, это же Кремль.
Я криво улыбнулся.
Появился председатель собрания со свитой. Был он статен, подтянут, выбрит и надушен. Поговаривали, что именно он в свое время руководил реставрацией кремлевских залов. Теперь он в них чувствовал себя хозяином, ну, насколько разрешается им быть.