Братик
Шрифт:
– Стас, я же сказал…
Он не только повысил голос. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Глаза в глаза.
ЭТА МУТЬ - ЖЕЛАНИЕ.
Шурка не сможет, не сможет защититься от этого. Что ж, видимо, каждому из нас положен свой путь.
Я больше не буду ждать.
– Сейчас, отец, - очень спокойно ответил я, а потом просто взял его левой рукой за майку на груди и поставил на ноги.
Шурка шлепнулся куда-то нам под ноги, но ни я, ни отец не обратили на это внимание.
– Как ты смеешь?
–
Я просто улыбнулся, и в тот момент, когда наверху торжественно забили куранты, моя правая рука сама просчитала себе траекторию размаха и снизу-вверх устремилась ему в челюсть.
Никогда еще я не бил с такой силой. Никогда и никого. Даже, когда я думал, что защищаю свою жизнь. Не знаю, что такого было в этом ударе, но я даже не смог удержать отца второй рукой. Его отбросило через подлокотник тахты, где он и остался лежать, не пытаясь шевелиться и двигаться.
Я замер, одно долгое мгновение сражаясь со всеобъемлющим желанием броситься за ним и бить, бить его ногами, бить в лицо, превратить его в кровавое месиво. Уничтожить. Убить этого человека.
Бой часов все нарастал и нарастал у меня в ушах.
А потом я ощутил, как Шурка цепляется за мою штанину, посмотрел на него и почувствовал…
Я никогда еще не был одновременно так растерян и так… близок к небу.
Он смотрел на меня, крепко держась за мою ногу, и в его больших глазах отражался Бетмен, отражался Герой, отражался Спаситель.
Меня словно ледяной водой окатили.
– Мы уходим, - сказал я равнодушному сейчас к любым моим заявлениям отцу, протянул руку Шурке и старательно отряхнул его, после того, как поднявшись, он поспешно натянул обратно свои штаны.
– Собери свои вещи, - сказал я его сияющим глазам.
– Я забираю тебя отсюда. Хватит уже.
И он крепко сжал мою все еще горящую от силы собственного удара руку своей теплой ладонью, и мы пошли прочь.
Тик-так.
В квартире наверху часы невозмутимо отсчитывали первый час дня.
ЭПОХА ВТОРАЯ
Эра абсолютного безвременья. День - 0,637
– Сах, это мой брат. Шурка. Он теперь будет жить со мной.
– Шурка?
– Саха язвительно блеснул глазами поверх очков.
– Мальчик, у тебя, правда, такое дурацкое имя?
– Такое же как и у тебя, - огрызнулся я.
Задело меня. Даже сам от себя не ожидал.
Шурка стоял слева и чуть позади меня. Он просто стоял рядом, но почему-то неожиданно делал меня самым сильным, самым могущественным, самым-самым.
Саха просто пожал плечами и улыбнулся. И не скажу, чтобы мне понравилось это понимающее выражение у него в глазах. Но по большому счету, мне было все равно. Плащ Бетмена трепетал за моими плечами.
Я знал, что я спас мир. Знал, что при этом погубил себя
И он платил мне уже хотя бы тем восторгом, с которым воспринял мою (а теперь уже и свою) комнату. Комната у меня, и правда, хорошая, сам знаю, но он стоял в дверях и смотрел на нее так, как будто всю жизнь прожил в общежитии, в коморке три метра на восемь человек. Потом он ходил по ней, осторожно трогал стол, спинку кровати, полки. В шкаф даже и заглянуть не посмел.
Только улыбался мне потрясенно и счастливо.
– Ты садись, Шур, - ободрил я его.
– Не стой, как чужой.
Он неуверенно, бочком пристроился на кровати. В ответ на мой вопросительный взгляд виновато пожал плечами:
– Немного больно еще сидеть.
Одним прыжком я был уже в ванной, вторым - вернулся назад с баночкой мази для ушибов. Мне даже в голову не пришло чего-то там ему объяснять. Я велел ему подняться, а сам сел перед ним на корточки, уверенным движением расстегнул и спустил с него джинсики, оставив в одних лишь маленьких белых трусах.
– Ложись, сейчас я тебе помогу.
– Оно и так скоро уже пройдет, - краснея, как девочка-редисочка, промямлил Шурка, но тем не менее покорно лег на кровать.
Я устроился рядом на полу, мысленно поздравив себя с тем, что не додумался, по меньшей мере, уложить его поперек коленок. Не хотелось напомнить ему отца. Узкие бедра обожгли мне руки сладкой прохладой. Шурка издал долгий вздох и полностью расслабился в ответ на мое прикосновение. Следующие минут десять мы провели, купаясь в обоюдном состоянии незамысловатого блаженства. Я втирал крем в его бесподобную попку, он ласково мурлыкал, всецело доверив меня своим рукам.
Чувствуя, что еще пара минут и Шурка так прямо и заснет, я легонько пощекотал ему пятку. Он мгновенно вздернулся в ответ, взрываясь заливистым веселым смехом и отчаянно лягаясь ногами.
Только каким-то чудом я избежал удара в подбородок.
– Ну, все-все, - мне с трудом удалось его угомонить.
– Перестань, я больше не буду.
Прижатый моими руками в положении плашмя, он снова расслабился и притих, а потом вдруг позвал:
– Стась?
– Чего?
– А хорошо, что ты меня забрал.
Кхе, не знаю я, что такое благодарность, но то, как он это произнес… Его стоило забрать только ради того, чтобы услышать эти слова.
– Угу, - кое-как неуверенно выдавил я.
– Он очень… очень часто бил меня в последнее время, - приглушенно признал Шурка, не поднимая головы со скрещенных рук.
Я услышал, как скрипят мои зубы. Гнев сдавил горло, черной лавой выжигая рассудок - и оставляя мне только… муть.
Этого человека - нет, этого животного!
– больше не будет в нашей жизни, ни в моей, ни в Шуркиной. Никогда.