Братик
Шрифт:
Эра абсолютного безвременья. День -0,394
Первый день весны - Шуркин день рожденья.
Я не поскупился - возил его в Москву. Саха нам забронировал полу-люкс в гостинице. Красота!
Приехали-то мы еще вчера, поздно вечером, ну а сегодня мы с ним целый день торчали в аква-парке. Братец был просто счастлив. Да и я считаю, что оно стоило денег. Все же зима еще по старому стилю, даже богатая Москва грязь месит, а тут - огромные бассейны, горки всякие, трамплины, трубы еще какие-то. Все, что твоей душе угодно, одним словом. Плескайся - не хочу.
Ну, словом, массу удовольствия получил. И от купанья, и от одного уже Шуркиного восторга. Роскошный ускоренный минет, которым он мне его выразил после, в душевой, тоже кашку маслу не испортил.
Я доволен. Я чувствую себя человеком.
Эра абсолютного безвременья. День -0,393
Шурка слег. Ангина. Простудился.
Он когда уже домой ехали, весь изошел просто кашлем.
Привалился ко мне, горячий, губы дрожат. А от меня помощи, как от репы какой-нибудь. Хорошо с соседнего купе женщина нам помогла, нашла ему аспирин. Проводница-заянька каждые 15 минут горячий чай приносила. Я им чуть ли не руки целовать был готов за их помощь.
Довез-таки.
Аллилуйя.
Эра абсолютного безвременья. День -0,392
Шурке звонили из нашей гребанной школы. Сучонок оставил им «новый» телефон. Я крепко послал его классную матом, хотя и не люблю это дело. Знаю, не стоило, наверно. Надо было лучше совета спросить… Но мне просто необходимо было сорвать на ком-то фрустрацию.
Саха принес водку и мед, будем делать Шурке притирания.
Эра абсолютного безвременья. День -0,391
Температура спала.
Глори аллилуйя!
Эра абсолютного безвременья. День -0,390
С утра кормил его кашкой. На руках носил в туалет. Потом мыл как младенца. Читал ему книжку, пока малыш не заснул и даже после этого не сразу посмел отнять у него руку, в которую спящий Шурка вцепился прямо-таки мертвой хваткой.
Когда пришли наши, я был реально никакой. Все решения по налоговой и расчетам с крышей в конечном счете принимал Саха (за что и ценю его).
– Послушай меня внимательно, Стас, - сказал он мне потом, когда мы в гостиной смотрели телевизор.
– Будь я твоим врагом - подлым Штирлицем, я бы тебя в рот поцеловал за твоего Шурку.
Я только поморщился, понимая, что Саха говорит совершенно серьезно, но от этого не чувствуя большей симпатии к поднятой теме.
– Он - твоя откровенная слабость, Стас. Ты сам подставляешь его под удар, - Саха щелкал орешки и даже не смотрел на меня, экран телека мертво бликовал в стеклах его очков.
– Ты еще не вошел в полную силу, так что не удивляйся, если окажешься не в состоянии защитить его.
Я кивнул в знак того, что подумаю над его словами. Голова болела все хуже, а крепкий черный кофе, похоже, только добавлял полешек в огонь.
Саха сочувственно сверкнул очками на то, как я жру слоновьи дозы «Салпадеина» и без юмора
Я заразился.
Эра абсолютного безвременья. День -0,389
Шурка идет на поправку. Аллилуйя!
Я жру водку с перцем и, не взирая на братьи протесты, целый день валяюсь на диване.
Саха по приходу домой надевает марлевую повязку. Так и вещает нам через нее. Доктор Лектор, мать…
Эра абсолютного безвременья. День -0,388
Вроде мне лучше. Я переселился обратно в свою комнату. Теперь
Шурик меня выхаживает. Так вот мы поменялись ролями.
Все. Меня тошнит…
Эра абсолютного безвременья. День -0,387
Мой собственный день рожденья в этом году пришлось отметить исключительно тихо. Я вообще не шибко люблю его праздновать. Я ведь родился точняк в женский день.
8 марта. Мимоза, глюкоза, стиральный порошок в неумелых мужских руках, монументальные (пережиток советского времени) красные восьмерки за витринами магазинов и неотступное ощущение того, что зима не сдастся еще как минимум месяц.
Саха свалил еще с утра, пока я крепко спал. И собственно скатертью дорога, никого не хочется видеть в такой день.
Странный полусон-полумечта: нащупываю на подоконнике гранату, култых - зубами чеку, а саму, родимую, со звоном в хрустальные брызги стекла, в веселое солнечное утро за окном…
Аллилуйя!
Скрипнула дверь, прошаркали по полу стоптанные тапочки, еще мои, старинные, на литой подошве, 3 см в толщину, цвета стен районного вытрезвителя.
Излучая любовь, будто маленькое солнышко свою маленькую радиацию подошел Шурка. Принес мне с кухни кипяченого молока.
Брррр… С детсада не переношу эту мерзость.
Очевидно понимая мой оптимизм, братиш терпеливо собрал ручкой ложечки липкую пенку и, предварительно подув, подал мне напиток.
Пока я давился белой гадостью, он извлек из-под столешницы (ха, вот так тайник) лист А4 и забрался с ним ко мне на кровать.
– С днем рожденья, Стася, - торжественно провозгласил Шурка и, не дожидаясь, пока я обезопашу нас обоих от кипятка, полез обниматься.
– Шурка, Шурка, убавь!
– возопил я и, добившись паузы, быстренько передислоцировал кружку с остатками млека на подоконник, после чего уже полностью отдался на милость победителя и был вознагражден восхитительным и совершенно бесстрашным (при моей недолеченной ангине) поцелуем.
Затем мне вручили чудом уцелевший подарок - простенький рисунок, бледная акварель поверх простого карандаша: светло-зеленое поле, вдалеке коричневый домик на фоне темно-зеленого леса и две черные фигурки у домика крепко вцепившиеся друг другу в руки.
– Это мы, - авторитетно пояснил Шурок, восседая верхом на моих коленках и сверху вниз заглядывая на картинку.
– А это Наш Замечательный Дом. За ним растет Непролазный Лес. А в поле прячутся горох и арбузы.
– Заметив скепсис в моих глазах, Шурка поспешно пояснил: - Я видел это место во сне. Еще давно. Много лет назад. Тебе нравится?